— Никон! Никон, вставай! — дернул меня за плечо Юрий Гаврилов.

— Оставь меня, Гаврила, я в печали, — пробормотал я, открыв один глаз. — Хреново мне, Юра. Что-то мне совсем нехорошо.

— Давай-давай, потом вместе потоскуем, — рыкнул он и бросил мои спортивные штаны поверх одеяла. — Без тебя эту херню не разрулить. Вставай-вставай, через двадцать минут ужин. Пока есть время, успеем что-нибудь сообразить.

— Что такое? — картинно захныкал я, натягивая спортивные штаны.– Террористы снова угнали самолёт? В ЮАР опять притесняют товарищей афроафриканцев? Дай я ещё посплю, будь человеком.

— Подъём, едрит «Реал» Мадрид! — рявкнул Гаврилов. — Пошли быстрее.

Я нехотя поплёлся за другом в коридор гостиницы. И надо сказать, что далеко идти не пришлось. Юрий Васильевич привёл меня в третью от нас комнату, куда заселили юниоров Морозова и Позднякова.

— Ёкарный бабай, — проплетал я, почесав затылок.

Так как на двух кроватях пластом лежали четыре футболиста красно-белого «Спартака», которые, по всей видимости, где-то сильно переутомились. На одной пускали изо рта пузыри Гена Морозов и Боря Поздняков, на другой Саша Заваров и Серёжа Родионов. А за столом с виноватым лицом сидел Фёдор Черенков.

— Ты-то куда смотрел? — прошипел я на Юру Гаврилова.

— Я им не нянька, — прорычал он. — Сходил тут недалеко в бильярд погонял. Возвращаюсь, а тут это.

— Ну, Фёдор Фёдорович, рассказывай, — буркнул я, предварительно закрыв дверь в этот гостиничный номер на задвижку.

— Гуляли по Дерибасовской, — пожал плечами Черенков, — зашли в ресторанчик, кофе попить. А там болельщики нас увидели и закричали: «О, какие люди, „Спартак“. Играете завтра? Молодцы. Добро пожаловать, сегодня для вас лучшее вино бесплатно». Ну, мы и выпили по бокалу. От бокала же ничего не будет.

— А потом на столе появился ещё одна бутылка от болельщиков «Черноморца», которые за вас тоже болеют и уважают, — рыкнул я. — Или нет?

— Сначала одна, потом ещё две, — шмыгнул носом Фёдор Черенков. — Я говорил парням, что хватит, завалимся. А они поржали и заявили, что пока будут идти обратно в гостиницу, весь хмель выветрится, вино-то слабенькое.

На этих словах Поздняков сквозь сон пробормотал что-то маловразумительное.

— Что делать, Володь? — шепнул Юрий Гаврилов.

— Завтра, когда проспятся, снимем с них штаны и по-отцовски выпорем солдатским ремнём, — криво усмехнулся я. — Из нашей команды и постояльцев гостиницы их кто-нибудь в таком состоянии видел?

— Вроде нет, — ответил Черенков. — Они хоть и пошатывались, но в гостиницу пришли сами, на своих двоих.