Думаю, что после дороги, сидя в таверне, я вряд ли была похожа на девушку, которую изобразил Барнс, нофантазия таланта увидела меня именно такой.
Проезжая последнюю зараженную территорию перед столицей, я снова вспомнила слова Барнса о том, что в Пласидаре все умирает и возрождается каждый год. Снова и снова земля покрывается белыми хлопьями снега, как на вершинах гор, с другой стороны континента, а потом приходит тепло, разбивающее сугробы на маленькие ручейки. Голые деревья снова покрываются зеленой листвой, а еще через несколько месяцев цветут сады. Все это звучало как сказка, в которую несомненно хотелось попасть, но моя история и ее главный герой ждали в столице погибающего королевства.
Глава 29
Зойд – 4 года назад
Все, что говорила Мемория, о короле Фредерике и королеве Агнес казалось полнейшим бредом, ведь история Сангвиса рассказывала все совсем иначе. Но еще сегодня утром я был на поле боя с чудовищами и видел, как Мемория использует свою магию. Она спасла мне жизнь, лишь взмахнув рукой, а на моем теле действительно светится золотой рисунок.
– Магическая метка стала золотой, потому что я ступил на землю Натерры? – Спросил я, пытаясь осмыслить все это.
– Метка не видна до тех пор, пока в нее не будет направлен поток магии, а в тот момент, когда это случается –светится золотом. Именно метка позволяет моим воинам принимать излишки магии, которую источает мое тело в бою. Если бы не они, я бы тоже погибла, расщепившись в золотом сиянии. Пока моя магия не пройдет полную трансформацию, я могу погибнуть, применяя ее. – Прикусив губу, Мемория подтянула колени, обняв их руками. –Сегодня я проверила, направила поток энергии в твою метку. Я ее чувствую, но кровь другая. Поэтому пришлось применить заклинание, чтобы восстановить твое тело после боя. Моим воинам этого не нужно. Их метка нанесена моей кровью, и магия работает без использования заклинаний, а лишь волей моей мысли.
– Откуда взялись чудовища? Почему они такие…
– Огромные? Смертоносные? Ужасные? – Ингрид больше не смеялась, а как ястреб следила за нашим разговором.
– Когда-то их звали амикусами. – Мемория смотрела на костер, будто читая историю с языков пламени. – Они не просто жили среди людей, а были друзьями. Не было ни одного дома, где не водился свой амикус. Их оставляли присматривать за детьми. Чуткие и эмпатичные амикусы точно знали, как успокоить чадо и уложить спать, обвив хвостами, словно руками матери. Амикусы всегда питались магией, получая ее из сладких плодов природы. Но в один момент все изменилось. Они стали нападать на людей. Выслеживали и поедали, не оставляя даже косточек. Амикусы превратились в чудовищ. До того, как они одичали, самая большая особь была как маленький пони, теперь же… ты и сам видел… – Мемория тяжело сглотнула. – Магия неразумна. Она лишь еще один инструмент, которым люди привыкли пользоваться, а вот бережно относиться к ресурсам жители Натиса не умели. После смерти последней королевы, происходившей из прямого рода Матери, магия Натиса стала увядать. Ранее вечно плодородная земля быстро истощилась, а полные пруды с рыбой – высохли. Плодовые деревья зачахли. Птицы улетели, а животные ушли. Жители Натиса впервые за всю свою историю столкнулись с таким чувством, как голод. Возвращение магии было единственным способом возрождения земли и возвращения беззаботной жизни. Тогда то, все женщины, которые являлись дочерями сыновей королевского рода стали практиковать свою магию. Она была лишь песчинкой в сравнении с тем, на что были способны истинные наследницы. Сколько бы ни искали, чего только не пробовали, их магии не хватало на то, чтобы напитать землю Натиса.