Ещё один удар, не сильный, нет, но дракона буквально выгнуло дугой. И отнюдь не от боли, вряд ли у этого артефакта прошлого хватило бы сил продавить мощь Моврана, он слишком крепкий «умом» и телом для такого. Но по гордыне и самолюбию бьёт достаточно.

— Сколько раз я с тобой вёл беседы и пытался наставить на правильный путь? И где результат? — ходил вокруг него коршуном Толик. — А нет его! А раз не дошло через мозги, дойдёт через задницу!

Воспитательный процесс в лице Бога и Звёздного Дракона это… Интересное зрелище, вряд ли кто-то мог бы похвалиться, что видел такое. Ещё хуже Моврану было от того, что за его якобы унижениями наблюдали зрители. Ладно Лакси, она бы ни слова не сказала после, а ещё пожалела бы брата. А вот я — неизвестная переменная, вдруг расскажу кому-нибудь, это же смеха не оберешься, а Мовран очень ревностно относился к своей репутации пугала Лахимы. И если приплюсовать сюда ещё то, что он оскорбил меня ранее, то вывод становился совсем прост.

Проблема в том, что это может продолжать долго. Пока до Моврана дойдёт, пока способ Толика даст результат… Я не мог столько ждать. Застрять здесь на десятилетия в мои планы не входило.

— Ты что делаешь, ничтожество⁈ — злобно посмотрел на меня дракон, когда я допил отвар одним глотком и тоже взял мотыгу, встав рядом с ним. — Мне не нужна твоя помощь! Исчезни с глаз моих и забейся в самую глубокую дыру!

— Заткнись уже и работай, — невозмутимо произнёс я, чем ещё сильнее разозлил Моврана. — Я не тебе помогаю, а твоему отцу. Сад нужно привести в порядок.

Глупо было вмешиваться в процесс воспитания, да? Как бы не так! Пусть Мовран силён, живёт уже больше трёх тысяч лет, но мудрость не исчисляется годами. А если говорить про драконов, то для них эта цифра и вовсе не самый большой возраст. Переводя на человеческий, Лакси и её брату по возрасту где-то… лет семнадцать. Вот и выходило, что выглядет они взрослыми, но всё же в некоторой степени дети, просто другие. Это видно, если смотреть на детали. Лаксазия любимая дочь отца, послушная и воспитанная. Мовран — буйный, с подростковым максимализмом, во всём противоречит своим действиям и словам, ведь как бы он не ругался, но продолжал работать. И опять же, не из-за прута, тот просто бутафория и символ недовольства отца. О-о-о нет, Мовран сам слушался Лахиму, но по своему, в стиле бунтаря.

Собственно, его следующие слова только показали правдивость моих суждений.

— Думаешь, справишься лучше меня⁈ Я сам всё сделаю, ничтожество!

И с убойным темпом взялся за работу, чуть ли не пыхтя, ведь силой ему Толик запретил пользоваться. Только руками и никак иначе.