Он задумался, представил, а затем тоже несмело улыбнулся. Огонь, спрятанный внутри его глаз стал чуть ярче.

— Я рад, что ты жив, Абгор, — похлопал его по плечу, сегменты доспехов издали тихий скрежет. — Рад, что ты нашёл меня и встанешь рядом со мной в последней битве. Моё сердце стучит от радости, а душа пылает. Там, куда мы идём, твоё помощь будет очень важна, старый друг. Чего уж тут, она будет необходима.

Бог-Кузнец молчал, ничего не сказал на это, но слушал каждое моё слово. Взвешивал его. А затем он прикрыл глаза, подставил лицо холодному ветру, после чего улыбнулся. Не натянуто, а широко, счастливо. Даже морщины на его лице разгладились, будто он сбросил в один момент сразу лет пятнадцать, помолодев.

Я почувствовал… как пламя творца внутри него содрогнулось. Как маленький огонёк стало раздувать, словно от мехов горна. С каждой секундой тот становился больше. Жарче. Сильнее!

Абгор вздохнул и лёд вокруг нас мгновенно растаял. Снег просто испарился, а замороженные статуи поблизости разморозились и тела мёртвых тварей свалились на землю.

Ещё один вздох.

Температура стала повышаться, рядом со мной будто оказался доменная печь. Жаркая настолько, что на её пламя просто невозможно смотреть. Пламя внутри Бога-Кузнеца всё сильнее распалялось, а вместе с ним в нос ударил запах пепла и стали. Воздух вокруг нас буквально начинал тлеть, тут и там появились языки оранжевого пламени. И его сила лишь росла, пробивала все барьеры, уничтожая на своём пути всё прошлого цепи, что сковывали душу.

Фигура Абгора вспыхнула столь мощным, яростным огнём, что я сделал шаг назад, выдерживая жар. Но даже так, на моём! лице появилась испарина, а с губ не сходила широкая улыбка.

Он открыл глаза, словно очнулся ото сна. Его глаза пылали. Не просто горели огнём, а полыхали тем самым, первым пламенем, породившим всю Вселенную. Сама Концепция Огня будто бы приоткрыла створку и посмотрела на мир, а её жар опалил всё вокруг. Замороженная долина растаяла, шипение пара, вонь ранее закованных в лёд тварей.

Мощь Бога-Кузнеца обратила лёд Моврана в ничто, выжгла саму его основу, а затем обогрела этот мир. Даже свинцовые тучи над нашими головами были более не так темны, а посветлели, а среди них появились всполохи огня.

Ещё один вздох, волна тепла коснулась земли, высушила всё мгновенно, отчего, будто бы, сам мир вздохнул с облегчением.

— С возвращением, старый друг, — со всё той же улыбкой смотрел я на него.

Абгор сжал правый кулак, вспыхнувший огнём, способным обратить в пепел всё и вся. Но вот он посмотрел мне в глаза, и оскалился, показав крепкие белоснежные пеньки зубов. Передо мной вновь предстал тот самый Абгор, как в давние времена, когда он ещё не стал кузнецом, а был воином. Человеком, что возвысился до Бога. Воителем, чья секира и пламя внушали настоящий ужас в души врагов.