— Не к добру все это… — тихо пробурчал толстяк. — Попомни мои слова командир… Чует мое сердце неладное.

Но Вульф его уже не слышал.

* * *

Солнце нагрело серую ленту шоссе и с любопытством смотрело на бредущих по дороге уставших путников. Вот уже несколько часов мы брели в сторону Темногорска, нагруженные, как вьючные ослики рюкзаками с провизией, оружием и патронами.

Впереди шагал Кастет с автоматом наперевес. За ним двое оставшихся в живых жнецов. Мы с Зиновьевым плелись в середине, за нами шли еще двое жнецов. Старик шел налегке, не по возрасту ему таскать тяжести, сам бы хоть дошел. Такая жара и молодого умотать может.

Я тащил на спине огромный рюкзак, а в руках сжимал автомат — малогабаритный девятимиллиметровый «Вихрь» весил меньше двух с половиной килограммов. Из оружия погибших жнецов я сам выбрал эту малютку. Дальность выстрела, конечно, и пробивная способность уступают даже самой архаичной модели калаша, но мне броню пробивать не надо. А для дальних дистанций я бы СВД-эху или Мосинку взял. Вихрь удобен, можно даже под рубаху спрятать. Девять миллиметров — самое то для зомбаков. Останавливающее действие пули выше, чем у стандарта 7,62 или 5,45 мм. Как говорится, чем больше в башке у зомби дырка, тем скорее он сдохнет, и больше шансов выжить. Особенно это сейчас актуально с бегунами и особо живучими мутантами. Или кто они там, не знаю… Раньше таких мертвецов вообще не было. Любая, даже самая маленькая пулька (достаточно выстрела с полуигрушечного спортивного пистолета Марголина) убивала мертвеца сразу, если только попала в голову. А теперь попадаются экземпляры, которым надо разворотить пол башки, чтобы завалить…

Я смотрел в спины идущих впереди жнецов, борясь с соблазном полоснуть их очередью из автомата. Но пока нельзя. Сзади меня еще два автоматчика. Могут меня пришить.

После нападения на наш броневик апостолов я только и думал, как добить всех жнецов. Нельзя допустить, чтобы они вернулись в Верхний Уральск. Иначе Лилии конец.

— Я больше не могу, — пробормотал Зиновьев, вытирая измятым платком морщинистый лоб. — Простите, но у меня артрит и давление. Мне нужен отдых. Давайте ненадолго остановимся.

Кастет недовольно фыркнул, но возражать не стал. Понимал, что лучше идти медленно и с привалами, чем тащить на себе еще и профессора.

— Привал полчаса, — скомандовал Кастет и уселся прямо на асфальт.

— Давайте хоть в тенек отойдем, — жалобно проговорил профессор. — Мне нужно остыть…

— Так ты пиджак сними, интеллигент хренов, — не выдержал Кастет. — Ладно… Пошли до той рощицы дойдем, там передохнем.