— Хорошо, — уже миролюбиво проговорил я.

— Правда? — воскликнул коренастый, не веря своим ушам. — Ты возьмешь нас с собой?

— Да, — кивнул я, ловя на себе неодобрительный взгляд Лилии. — Но только при одном условии.

— Каком?

— Ты должен доказать, что ты хищник.

— Доказать? Как? — бородач непонимающе на меня вытаращился.

— Убей его, — я ткнул на долговязого, тот от неожиданности съежился. — Он не похож на хищника, он будет для нашей группы в тягость…

— Что⁈ — глаза коренастого расширились так, что оно стал похож на филина.

— Что слышал… Я возьму только тебя в свой отряд. А этот никчемный, должен умереть.

— Но почему⁈ — воскликнул бородач.

— Ты сам говорил, что каждый сам за себя. Докажи, что ради выживания ты способен на большее, чем просто прятаться по кустам.

— Ну… хорошо… — промямлил бородач и навел обрез на застывшего от ужаса долговязого. — Прости Каланча, ты сам слышал, я должен тебя пристрелить.

— Не надо, Хэнк! — воскликнул долговязый и замахал руками. — Я же твой друг. Кто тебе дороже? Эти уроды или лучший друг?

— Ты пойми, Каланча, мне дороже я сам. И чуйка подсказывает, что выжить с Кречетом у меня больше шансов, чем с тобой. Прости… Он требует твоей крови. Ты и правда бесполезен.

— Нет! Я могу тоже драться и убивать зомби!

— Как сегодня? — Хэнк обвел взглядом обглоданные трупы. — Когда на нас напали мертвяки, ты сам первый заорал, что надо бежать! Я может быть и остался бы, но после того, как ты рванул в кусты, понял, что одному мне в любом случае не справиться. Кречет прав. Ты не хищник, ты никчемный… Прости, что так вышло, но я должен тебя убить.

— Нет! — заорал долговязый и бросился на Хэнка размахивая топором.

Бах! — грянул выстрел, и картечь разворотила лицо Каланче. Его зубы, глаза и язык разлетелись на кусочки. Он даже не смог закричать, а лишь захрипел и завалился на траву. Он еще дышал, когда Хэнк подошел к нему:

— Прости, друг. Я думал в обрез заряжена пуля.

Каланча что-то хрипел. Слова по интонации отдаленно напоминали: «Добей, добей». Но без языка и без зубов трудно говорить.

— Прощай, — сказал Хэнк и, выхватив нож, ударил друга в сердце. Тот дернулся и затих.

Коренастый выдернул нож, обтер его о рубаху убитого и подошел ко мне:

— Я выполнил твой приказ, Кречет. Я прошел испытание?

— Нет, — ответил я и размозжил его голову березовой дубиной.

Удар получился мощный с разворотом. В этот раз бить мне никто не мешал, и дубина точно врезала по виску, раскроив кость. От такого удара один глаз бородача выскочил из орбиты и повис на жилке. Хэнк удивленно вздохнул напоследок и замертво упал на землю…