— Сбой, — сказал он наконец, голос у него дрогнул. — Наверняка сбой автоматики. Тут система старая, бывает…

— Мистер Крест. — Я вытер лицо ладонью. — Объясните мне, как инженер. Как запускается продувка отсеков?

Он замялся. Ответил Долан, стоявший рядом:

— С пульта, сэр. Из пультовой у площадки. Там панель управления вспомогательными системами, продувка, дренаж, пожаротушение. Тумблер под предохранительным колпачком, колпачок откидывается и фиксируется. Сама она не откинется.

— То есть кто-то должен подойти к панели, откинуть колпачок, щелкнуть тумблером и выждать, пока пойдет газ?

Долан кивнул, глядя в землю.

— И вход в пультовую по коду, — добавил Верекер сухо. — Не по пропуску даже. По коду, который знают человек двадцать на весь комплекс. Инженерный состав, дежурные смены и те, у кого допуск к пусковым системам.

Крест молчал. Он смотрел на бункер, лицо у него сделалось серое.

— Тут нет сбоя, — сказал я. — Продувку включили вручную. Пока я сидел внизу, а Долан ушел за рацией, кто-то поднялся в пультовую, откинул колпачок и пустил азот в отсек, где я находился. Так убивают наверняка. Ни выстрела, ни крови, ни следа. Списали бы на халатность, приезжий федерал полез, куда не следовало, попал под плановую продувку и задохнулся. Печальная неосторожность. Даже дела бы не завели.

— Вы обвиняете моих людей, — глухо сказал Крест.

— Я обвиняю одного человека. — Я застегнул пиджак поверх мокрой повязки. — И, если позволите, скажу вам, отчего он это сделал именно сегодня. Сегодня утром я забрал жгут проводов и весь день просидел с ним под микроскопом. Еще я рылся в журналах допуска и выдачи инструмента. Сегодня же я говорил с ним самим и он, отвечая мне, оговорился про пропавшие ленты, о которых не должен был знать. Он это заметил. Я видел, как он заметил. — Я посмотрел Кресту в глаза. — Он весь день находился на объекте и складывал два плюс два. Понял, что я на него вышел, что круг сомкнулся и что до конца месяца, пока при нем допуск, ему остались считанные дни. К вечеру, когда я полез под стартовый стол, а полез я туда открыто, с вашим же техником и с вашего ведома, о чем знала половина смены, он решил, что другого такого удобного случая не будет. Это не холодный расчет, мистер Крест. Это отчаяние человека, загнанного в угол.

Крест долго молчал.

— Вэнс, — сказал он наконец.

— У Вэнса допуск к пусковым системам, — заметил Верекер. — Код от пультовой он знает пятнадцать лет.

— Проверьте, где он находился в последний час, — сказал я. — Только тихо. Никаких задержаний. Если он поймет, что мы знаем наверняка, он бросит все и уйдет, а вместе с ним уйдут ленты, чертежи и ваши полетные коды. У нас на него по-прежнему ничего нет. Срез на проводе, отпечаток подошвы, оговорка, все это косвенные улики. Хороший адвокат разорвет их в клочья.