Я вывернул правый отворот над листом бумаги и постучал.

Высыпался обычный мусор: песок каньона, мелкая щебенка, сухие обломки растений и шерстинки.

Вывернул левый.

Из него, вместе с песком, вышло кое-что другое. Тонкий белесый налет, приставший к ткани изнутри, с ним маслянистая пленка, из-за которой песчинки слиплись комочками.

Я взял лупу.

Ткань в отвороте выглядела странно. Волокна по краю сгиба переломанные, топорщатся, будто их ломали, а не терли.

Так рвется не изношенная ткань, а промороженная. На сильном холоде волокно теряет гибкость и крошится при первом же сгибе.

— Доктор, есть дистиллированная вода? И спирт?

— Есть и то и другое.

Дальше я работал еще полчаса, разложив на столе набор из ящика.

Сначала снял налет и пленку скальпелем на предметное стекло, потом сделал смыв спиртом с участка ткани площадью около квадратного дюйма и собрал в пробирку.

Достал из ящика медную проволоку в деревянной ручке и спиртовку.

— Что это? — спросил Барлоу.

— Проба Бейльштейна, — сказал я. — Старый метод, ему уже лет девяносто. Показывает галогены, хлор, фтор, бром в органическом веществе.

Зажег спиртовку и прокалил проволоку добела. Пламя над ней стояло ровное, чуть желтоватое от натрия.

Я держал проволоку, пока пламя не очистилось. Потом дал проволоке остыть до темного цвета, коснулся ею смыва и снова поднес к огню.

Пламя вспыхнуло ярко-зеленым цветом.

Не желтым или голубым, а насыщенным зеленым цветом, с изумрудным оттенком по краю. Такой цвет держался секунды три, потом сошел.

Пирс поднялся с табурета.

— Повторите-ка, — попросил он, не сводя глаз с проволоки.

Я повторил дважды, с новой проволокой и с чистого участка ткани. Оба раза появилось зеленое пламя.

Затем контрольный тест, прокалил проволоку, коснулся чистого спирта и поднес к огню. Пламя осталось обычным.

— Галогенированный углеводород, — сказал я. — В отвороте ее джинсов.

— Что это значит на нормальном языке? — спросил Барлоу.

— Это значит тут был хладагент. — Я погасил спиртовку. — Фреон. Дихлордифторметан, он же фреон-двенадцать. Основной хладагент промышленных холодильных установок. Сам по себе он испаряется без остатка, но уходит не весь. В компрессорных системах он растворен в машинном масле и переносится вместе с ним. Осевшая масляная пленка держит его долго.

Я показал на переломанные волокна.

— А вот это холод. Ткань заморожена, очень сильно. Фреон-двенадцать кипит при двадцати двух градусах ниже нуля. Струя из системы под давлением дает температуру, при которой хлопок делается ломким, как бумага.

Пирс медленно сел обратно.