— Садитесь, агент. — Ван Дорн указал на кресло. — Я так и думал, что вы придете сегодня. Вчера у вас был долгий день.

— Вы следите за моим расписанием?

— Я слежу за всем, что происходит на этом объекте, сорок один год подряд. — Он произнес это без вызова, просто констатировал факт. — Привычка. Кофе?

— Не откажусь.

Он поднялся.

Делал он это тяжело и не сразу. Сначала подтянул под себя левую ногу, оперся ладонями о подлокотники, потом взял трость и встал, перенося вес на левую. Правая нога пошла следом, прямая, почти не сгибаясь в голеностопе.

Пока он шел, я рассмотрел ботинок.

Черная кожа, шнуровка до середины голени, десять пар люверсов. Подошва цельная, литая, утолщенная примерно вдвое против обычной, без выраженного каблука.

Единая плоскость от пятки до носка. Носок широкий, почти прямо срезанный.

Работа дорогая и штучная. Такие не покупают в магазине.

Он прошел к столику с кофейником, сделав четыре шага. Шел, вынося правую ногу полукругом наружу и опираясь на трость в левой руке. При каждом шаге вес ложился на внешний край правой стопы.

Одиннадцать и три четверти дюйма.

Когда он обернулся, я уже смотрел на фотографии.

— Который тут вы? — спросил я, кивнув на групповой снимок.

Ван Дорн налил кофе в две чашки, поставил на поднос, взял поднос левой рукой и вернулся, опираясь на трость правой.

— Третий слева, — сказал он, ставя поднос. — Тридцать четвертый год, мне тридцать один. Волос побольше, ума поменьше.

Он сел, на лице у него на секунду проступило выражение внезапной боли, которую он давно научился скрывать.

— Спрашивайте, агент, — сказал Ван Дорн. — Только сперва позвольте старику сделать одно замечание.

— Слушаю.

— Вы вчера полтора часа провели в нижней потерне, потом ездили в Боулдер-Сити, в морг, затем спускались в каньон и что-то делали в палатке. — Он размешал сахар. — Из этого следует, что версия администрации вас не устроила. Иначе вы бы уже писали отчет.

— Из этого следует, что я работаю.

— Хорошо сказано. — Он отпил. — Я в вашем возрасте отвечал так же.

Мы помолчали.

— Расскажите про стройку, — попросил я.

Ван Дорн поднял бровь.

— Зачем вам это?

— Мне нужно понимать объект. Я осматриваю место происшествия внутри сооружения, устройства которого не знаю.

— Разумно. — Он поставил чашку. — Хорошо. Тогда слушайте.

И заговорил.

Причем делал это не как экскурсовод, а как человек, объясняющий чертеж.

— Первое, что надо понять про эту плотину, — сказал он, — это то, что она стоит не за счет прочности бетона, а из-за специфичной формы. У нее арочно-гравитационная форма. Дуга обращена выпуклостью к воде. Давление озера, а это шесть с половиной миллионов акро-футов, при полном заполнении, арка передает на скальные стены каньона. Не удерживает массой, а перекладывает на камень. Гравитационная часть в толщине у основания, шестьсот шестьдесят футов. Внизу плотина намного толще, чем посередине.