— Это три с четвертью миллиона кубических ярдов бетона.

— Именно. Вот здесь начинается настоящая инженерия, а не просто арифметика. — Ван Дорн подался вперед. — Когда бетон затвердевает, то выделяет тепло. Цемент вступает в экзотермическую реакцию с водой. В маленькой конструкции тепло уходит наружу, никто про него не думает. А в массивной плотине тепло никуда не уходит. Массив разогревается изнутри.

— Насколько сильно?

— Расчеты показали, что если залить эту плотину монолитом, температура внутри поднялась бы градусов на сорок по Фаренгейту сверх начальной, а остывала бы такая масса, по нашим прикидкам, сто двадцать пять лет. — Он поднял палец. — Остывая, бетон сжимается. Значит, снаружи он уже застыл и держит форму, а внутри еще горячий и потом усядется. Возникают напряжения. Возникают трещины. Плотина расползлась бы сама по себе, без всякой воды.

— И как вы решили эту проблему?

— Двумя способами сразу. — Ван Дорн отставил чашку и стал показывать руками. — Первое, лили не монолитом, а отдельными столбами. Блоками. Квадратными в плане, размером от двадцати пяти до шестидесяти футов по стороне, каждый заливали слоями по пять футов. Слой схватывается, набирает прочность, отдает тепло. Потом заливают следующий. Получается плотина из двухсот пятнадцати отдельных столбов разной высоты. Со стороны в тридцать четвертом это выглядело как разрушенный город.

— А между столбами?

— Швы. Вертикальные, с зубчатыми шпонками, чтоб блоки не могли сдвинуться относительно друг друга. — Он сложил пальцы обеих рук в замок. — Вот так, зубец в зубец.

— Значит, плотина состоит из отдельных кусков?

— Стояла бы, если б мы на этом остановились. — Ван Дорн усмехнулся. — Второе, это охлаждение. В каждый слой при укладке закладывали решетку из стальных труб диаметром в дюйм. Шаг между трубами примерно шесть футов. По трубам гнали воду. Сначала речную, потом, когда потребовалось быстрее, от холодильной станции, что стояла ниже по течению. Аммиачная установка, миллион фунтов льда в сутки по производительности. Вода шла в трубы при температуре около сорока градусов.

— Сколько всего труб получилось?

— Пятьсот восемьдесят две мили, — сказал Ван Дорн. — Внутри этого бетона проложено пятьсот восемьдесят две мили однодюймовой стальной трубы. Больше, чем отсюда до Сан-Франциско.

— Их потом вынули?

— Их нельзя вынуть. — Он покачал головой. — Когда блок остывал до расчетной температуры, трубы отсекали и заполняли цементным раствором под давлением. Они навсегда остались внутри, залитые цементом. Часть арматуры плотины, если угодно.