Я молчал.

— Вам уже рассказали эту байку? — спросил он.

— Вчера вечером.

— Кто?

— Не важно.

— Действительно, неважно, — согласился Ван Дорн. — Ее рассказывают все, кому не лень. — Он взял трость и переставил ее к другой стороне кресла. — Я объясню, почему это чушь, а вы решайте сами.

— Охотно послушаю.

— Слой заливки составляет пять футов, — сказал он. — Не пятьдесят и не двадцать. Пять. По этому слою ходят люди с вибраторами и с лопатами, человек десять на блок. Бадья опрокидывает восемь кубических ярдов за раз, и после этого бригада каждый раз выравнивает его вручную. Спрятать в пяти футах свежего бетона человеческое тело все равно что спрятать его на бильярдном столе при свете ламп. Через пятнадцать минут его уже найдут.

— А если ночью? Между сменами?

— Мы работали тут в три смены, — сказал Ван Дорн. — Круглосуточно, семь дней в неделю, три года подряд. Не было ни одной минуты, чтобы на блоке отсутствовали люди. Прожекторы горели так, что в Боулдер-Сити ночью читали газету. — Он посмотрел на меня. — Я не защищаю подрядчика, агент. Подрядчик выжимал из людей все соки и экономил на чем мог. Но факты не обойти. Трупы в этой плотине просто страшилка для школьников.

— Кто-нибудь погибал при укладке?

Ван Дорн ответил не сразу.

— Как же без этого, — сказал он. — Девяносто шесть человек за все время, по официальному счету. Падали с эстакад. Попадали под бадью. Срывались со стены. Умирали от жары, в тридцать первом, в июне, стояло сто двадцать в тени, людей выносили штабелями. — Он смотрел мимо меня, в окно, на озеро. — Каждого поднимали, хоронили, на каждого писали бумагу. Плохо писали, неохотно, с формулировками в пользу компании. Но писали.

— Всех?

— Да, всех, кого я знаю, — сказал Ван Дорн.

Формулировка вышла точная. Я ее записал.

— Мистер Ван Дорн, — сказал я. — Доктор Коул погибла в галерее внутри плотины, куда ей ходить не полагалось. В ту же ночь из ее палатки в каньоне исчез прибор, которым она делала эти самые измерения. Вместе с лентами и распечатками.

Он молчал.

— Как вы это объясняете?

— Никак, — сказал Ван Дорн. — Объяснять ваша работа. Моя отвечать на вопросы, если спросят.

— Тогда я спрошу. Где вы находились в ночь когда она погибла?

Он не возмутился и не изобразил обиды.

— Дома, — сказал он. — В Боулдер-Сити, Юкка-стрит, дом двадцать девять. Один. Жена умерла в шестьдесят восьмом. Лег около десяти, встал в шесть. Подтвердить некому.

— Спускались ли вы в нижние галереи в последний месяц?

— Да, спускался. — Он опять не задумался. — Дважды. Первый раз в конце января, второй двадцатого февраля, с мисс Роум, осмотр дренажа у примыкания. Записи имеются в журнале нарядов, можете сверить.