С этими словами он резко ударил Костю ногами. Не ожидавший такого мужчина упал прямо в в пепел, оставшийся от тела сгоревшего капитана. Выматерился, отряхиваясь. А старлей уже поднимался. Со злой улыбкой и свободными от пут руками, вокруг которых уже горело алое пламя.

«Ну точно! Мы же куда больше шести минут говорили, — с запозданием догадался Костя. — Укрепление провода закончилось, и этот чертов послушник просто его расплавил! Вот он чего такой разговорчивый стал — не смог расплавить сразу и тянул время!»

Не тратя утекающие секунды на сожаления или попытку подняться, увернуться от удара, он бросил во врага нож. Кухонный инструмент для этого не предназначался, не обладал нужным балансом, остротой и весом. Но — расстояние было плевым, метра полтора. И потому вошел он ровно туда, куда бывший военный его бросил.

Костя не был докой в метании ножей и топоров. Или даже саперных лопаток, чем очень любил развлекаться один его сослуживец. Но на «передке» в часы затишья, порой нечем себя занять. Вот он и стоял рядом с этим энтузиастом, когда тот лохматил метательными предметами очередную доску-сороковку. Иногда даже принимал участие в метании. С переменным успехом.

Но сейчас — получилось практически идеально. Короткий нож с затертой пластиковой рукояткой, за долю секунды преодолел разделяющее мужчин расстояние. И вонзился лезвием прямо в шею послушнику Эриды. Коротко всхрипнув, тот рухнул на пол, будто из него все кости разом вынули. И еще долгих несколько секунд бился в конвульсиях, разбрызгивая вокруг кровь.

А когда затих, произошло уже ожидаемое превращение его в пепел. Надо сказать, Костя уже без особых эмоций за ним наблюдал — привыкать, что ли, начал? Куда больше его в момент смерти Артема интересовало — придет ли волна? Пришла. Еще более слабая, чем от капитана, но определенно это была она.

— Это хорошо, что я тебя, придурка, обшмонал до того, как ты сдох, — произнес он поднимаясь.

За время короткой стычки он даже испугаться толком не успел, зато сейчас сердце билось так, словно собиралось пробить грудную клетку и куда-нибудь сбежать. Подальше от царящего вокруг бардака.

Оглядевшись — два черных пятна пепла, одно из которых уже разлетелось по полу кухни, лужи крови, расплавленный удлинитель и окровавленный нож.

— Не задалось утро, — сделал Костя вывод, в очередной раз отметив, как спокойно звучит его голос.

И пошел в ванную за веником и совком.

Потребовалось около получаса, чтобы избавиться от следов визита полицейских. Их останки, если можно было так сказать, он ссыпал в пластиковый пакет, плотно завязав ему горловину и на всякий случай сунув его в еще один, из «Пятерочки». Праха вышло немного, всего на четыре полных совка, но чтобы вычистить его с кухни весь, пришлось изрядно повозиться. Даже полы в итоге помыл — кровь хотя и не успела засохнуть, но пришлось с порошком оттирать.