— Подожди, — задыхаясь прошептал он. — Не умирай, пожалуйста.

Говорил он не сектанту, а Лике. И продолжал шептать эти слова, как магическое заклинание, пока тащил тяжелое тело врага к ней. В тот момент, когда пули повалили девушку на землю, он уже было решил — все. Не уберег. Подставил дуреху под собственные разборки. Но двумя ударами сердца позже, уже сидя на эридовце и рихтуя кулаками его лицо, вспомнил вдруг о магии. Той чудодейственной силе, что вернула ему ногу.

Так может и с ней сработает?

Поэтому он не забил врага насмерть, хотя и очень хотел это сделать. Вырубил и подтащил к умирающей Лике. Одного взгляда хватило, чтобы понять — девчонка не жилец. Уж чего-чего, а огнестрельных ранений Костя успел в своей жизни насмотреться. Середина груди и живот — чудо, что вообще еще дышала. Стрелял сектант на удивление хорошо.

Почему он использовал пистолет, а не ударил огнем — такой вопрос в голосе у бывшего военного возник, но был пока отброшен в сторону. Потом со всеми этими странностями разбираться будем. Сейчас надо Лику спасти.

— Тихо-тихо, — пробормотал он, бросая пленника и опускаясь на колени рядом с девушкой. — Тихо. Все будет хорошо, сейчас все будет хорошо.

Лика открывала и закрывала рот, но так и не могла вытолкнуть ни слова. В ее глазах уже отражалась стоящая рядом Костлявая, но там не было ни капли обвинения или гнева. Только безмерное удивление человека, в упор заглядывающего в лицо бесконечности.

Волков погладил ее по щеке, гоня от себя мысли о том, как глупо и безумно то, что он собирался сделать. Что такое только в сказках бывает, а не в реальной жизни. Но собрался, вытер кровь с уголка рта девушки — в ответ в глазах Лики мимолетно мелькнуло узнавание. У мужчины от этого крохотного, почти не различимого проявления жизни в уже практически случившемся уходе, сердце будто колючей проволокой стянуло. Он отстранился и быстро разложил складной нож. Не давая себе ни секунды на раздумья, полоснул пленному по горлу.

Тот пришел в себя — ровно для того, чтобы осознать, что умирает. Схватился руками за рассеченную глотку, пытаясь то ли кровь остановить, то ли наоборот — разорвать место мучительной боли. И через несколько секунд умер, сразу же начав обращаться в прах.

— Ну! — нетерпеливо прошептал бывший военный, глядя как некогда живой человек превращается в кучку золы. — Ну!

Ему бы очень, очень хотелось, чтобы убийство человека — не в пылу схватки, а вот так, хладнокровно зарезанного, как барана, оказалось не напрасным. И то, чего он так ждал, на что так страстно надеялся, произошло. Сильная волна энергии, не в пример более плотная, чем призрачные ветерки смертей послушников, вырвалась из тела мертвеца и… устремилась к Волкову.