Первым его желанием было впитать ее — это было так же естественно, как сделать вдох, вынырнув из-под воды. Но Костя не стал этого делать. Напротив, он отгородился от потока незримой стеной воли, мысленно приказывая ей течь в сторону Лики. И тот, словно живой, послушно вошел в тело девушки.

Лику выгнуло дугой. Только что она лежала не в силах даже слово произнести, дышала через раз, а тут словно превратилась в одержимую. Пальцы, ломая ногти, с силой вонзились в землю, рот распахнулся в безмолвном крике, а ноги отбивали пятками чечетку.

— Меня что ли тоже так колбасило? — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес мужчина.

То, что происходило у него на глазах, чем-то кроме волшебства объяснить было сложно. По телу девушки разлился мягкий малиновый свет, постепенно проникая внутрь и тая. А одновременно с этим — затягивая раны на ее теле.

Секунд десять Лику крутила падучая. После чего — будто кто выключателем щелкнул — она сломанной куклой опала на землю. Костя тут жи приложил руку к ее шее. Жилка билась нервно и сильно. А грудь девушки равномерно поднималась и опадала.

— Сработало! — ликуя прошептал офицер. — Сука, чтоб я сдох, вашу Зинаиду Константиновну да с тремя хачами разом — сработало!

Это был не план. Сработала чуйка. Интуиция. Чудесное прозрение… Или подсознание обработало всю, даже самую незначительную информацию по теме колдунства, и выдала рассудку единственно верное решение.

Смерть служителей богов сопровождается выбросом силы. От слабых — едва ощутимым, от тех, кто постарше — более мощным потоком. Эта энергия или чем она там является, была способна не только передавать сверхчеловеческие возможности, но еще и лечила. Костя сделал на это ставку — других карт ему все равно не сдали. И выиграл.

Бережно подхватив спящую девушку на руки — весила она совсем немного — офицер понес ее в дом. Там хотел уложить на кровать, но вовремя одумался — одежда-то ее вся в крови. Проснется, начнет ругаться, что белье замарал, а про спасенную жизнь даже не вспомнит — женщины в этом вопросе удивительно непоследовательны. И положил на ту лавку, где постелили ему. Еще раз проверил пульс, дыхание, и лишь тогда, удовлетворенный, вернулся на улицу.

Нужно было разобраться с последствиями.

За калиткой прошедшую минуту ничего не изменилось. Три горки праха, который уже потихоньку разъедал осенний ветерок, темный холмик «BMW», ружье Егорыча на земле, и пистолет служителя. Ну метательные вилы с лопатой, конечно же. Эпическое, нет, легендарное оружие!

Но главное — свидетелей не появилось. Никто из домов не то что не вышел посмотреть на происходящее — даже света в окнах не зажег. Сельцо спало, и даже не подозревало, что на его улицах пролилась кровь.