А Костя, тем временем, рассказывал ей о том, как сам столкнулся со всей этой чертовщиной. Он сразу же решил ничего от нее не скрывать, и выдал все — от наблюдения за дерущимися на пустыре магами, до убийства полицейских-послушников в своей квартире. Ну и результаты допроса Гизборна тоже сообщил — чего уже.

— Как это вообще возможно? — устало вымолвила она под конец, исчерпав все остальные возможности логического объяснения случившегося. — Мы же в реальном мире, а не в сказке какой-то.

«Только очень страшной!» — мысленно хмыкнул Костя, но вслух сказал другое.

— Я не знаю, Лика. Хотел бы дать тебе другое объяснение, но его нет. Я сам в эту историю влетел только прошлой ночью. Вошел с одной ногой, а вышел с двумя. И не могу сказать, что что-то понимаю. Информация обрывочная, неполная, да еще и получена от не самого надежного источника. Но с чем спорить никак не получается, так это с самим фактом наличия магии. Вот, смотри.

Он наконец отпустил Лику, взял упаковку от печенья, и привычным уже волевым усилием сделал ее неразрушимой.

— Попробуй порвать.

— Что?

— Это тот магический дар, который я получил, когда умер синий маг. Могу сделать любой предмет очень прочным. Так я лопату усилил, когда… Ну, в общем, ты видела.

Сдавленный звук, похожий на подавленный рвотный позыв, сообщил Волкову, что сцену с отрубанием рук и головы Лика разглядела прекрасно. И отлично запомнила.

Преодолев слабость, она все же взяла упаковку и попробовала ее порвать. Глаза ее широко раскрылись, когда она поняла, что даже согнуть тончайший пластик не может, не то что порвать.

— Любой предмет? — перевела она взгляд на мужчину.

— Вроде, да. Но не навсегда. Пластик держит магию шесть минут, я проверял. Другие материалы быстрее возвращаются к исходному состоянию. Не спрашивай почему — я понятия не имею. Может дело в молекулярном составе, а может еще в чем. В ретроградном Меркурии, например. Я бы, кстати, не удивился.

Лика нервно хихикнула, что Костя счел добрым знаком — понемногу к ней возвращалось самообладание. До нормы еще было далеко… Впрочем, о какой норме тут вообще можно говорить?

— И это возвращает нас к другому, тоже очень важному вопросу, — забрав упаковку из рук Лики, он положил ее обратно на стол. — Когда рядом со мной умер синий маг, я получил какую-то часть его силы. Или силы его бога, если точнее. Львиная доля, как я предполагаю, ушла на отращивание мне новой ноги. Но остатков вполне хватило на то, чтобы выдавать такие вот фокусы. Скажи, а ты ничего такого не чувствуешь? Ну там, я не знаю, сродства с огнем? Или желания все сжечь?