— Вот и армией повеяло, — скривилась Лика. Но решительно тряхнула челкой. — Согласна. Не забывай, у меня брат военный, я все понимаю.

— И во-вторых, — не дал ей уйти в сторону отставной офицер. — Ты перестаешь считать себя обузой и начинаешь рассматривать, как соратника. Не дева в беде, а плохо обученный, но все же боец.

— Поняла, — как ни странно, это требование Лику совсем не покоробила. Наверное, она уже поняла, что в вопросах выживания традиционную стратегию, в которой мужчина делает, а женщина ждет, стоит забыть.

— И учишься пользоваться даром, — добавил мужчина. — Это оружие, а значит — возможное преимущество. А мы не в том положении, чтобы ими разбрасываться.

— Я буду стараться.

— Вот и хорошо. Тогда давай решим, в какую сторону нам двигать? На первое время воспользуемся машиной эридовцев, но вскоре ее придется бросить.

Об этом Костя уже думал. По полученной от Гизборна информации, Кропоткин и земли западнее его, включая, хотя это не точно, краевой центр, были под Эридой. А вот Ставрополь, согласно его же словам, числился за Гебом. Бывший военный понятия не имел насколько хорошо и плотно последователи богов контролируют «свои земли», но почему-то был уверен, что чем дальше будет от них находиться, тем лучше.

А еще он понимал, что затеряться проще будет в большом городе. Из которых самым ближним был Краснодар. Да, формально он вроде бы под красными находился, но была у южной столицы крайне важная и полезная для беглецов особенность. Заключалась она в двух факторах — жуткое перенаселение и традиционный кубанский пофигизм, умноженный на кубанскую же лень.

Ну и коррупцию, опять же. Насколько Костя знал из рассказов сменщиков и чтения новостей, в Краснодаре воровали все, кто хоть бочком пристроился к органам власти. Уличные и дорожные камеры работали даже не через одну, а через три, те что висели на столбах — зачастую были муляжами, призванными скрыть нецелевые растраты. Можно ли подобрать лучшие условия в современном мире для тех, кто не хочет, чтобы «большой брат» вычислил их?

Город постоянно стоящий в пробках, вобравший в себя уже десяток окружающих его станиц, отчего даже таксисты путались в одинаково называющихся улицах, расположенных в разных районах. Застроенный настолько хаотично и — привет из девяностых прошлого века — зачастую незаконно, что даже местные власти не вполне понимали, что у них где находится, мог стать идеальным убежищем для тех, кто не хочет, чтобы их нашли. Раствориться в двух миллионном населении, южном бардаке и безобразной логистике будет проще, чем где бы то ни было.