— Я же не сплю? Это же не глюки? — Он уже говорил в полный голос, как будто слова могли материализовать объяснение. — Чёрт, но я же её чувствую! Как так?

Поднявшись, неосознанно оберегая вновь отросшую конечность, Костя сделал шаг. Другой. Голая ступня вела себя так, как и положено — сгибалась, где надо, чувствовала под собой мусор сторожки и мёрзла.

Настоящая… Она настоящая!

— А где протез? — вдруг вспомнил он. — Был же протез…

Его взгляд метнулся по комнате и наткнулся на протез. Безжизненный пластик и металл. Ремни фиксации, царапины и даже след от окурка — как-то в раздражении он потушил сигарету о ненавистное устройство. Всё было на месте. Протез лежал в углу, как брошенная, ненужная игрушка. Контраст между уродливым механизмом и тёплой, живой плотью его новой ноги был ошеломляющим.

Движения давались необычайно легко, без привычной оглядки на боль, без необходимости рассчитывать каждый шаг. Наклонившись, Костя поднял протез. Холодный, безжизненный. Материальное доказательство того, что происходящее — не галлюцинация.

Сказать, что он был в шоке, — не сказать ничего. В душе у него бурлила настоящая буря из чувств: потрясение, дикая, первобытная радость, леденящий ужас перед неизвестным и счастье, от которого перехватывало дыхание и наворачивались на глаза слезы.

Не выдержав этого накала, он вернулся в кресло. Отмечая при этом, как слаженно работают мышцы новой ноги. Будто она и не исчезала никуда. Как ребёнок, открывающий своё тело, пошевелил пальцами. Согнул колено, покрутил ступнёй, стукнул пяткой по полу.

— Это точно не сон, — через несколько минут признал он, вытирая тыльной стороной ладони мокрые глаза. — Но… как? Так ведь не бывает! Не бывает!

Как и битва между людьми, где они швырялись друг в друга огнём и лупили мечами размером с лопасть вертолёта, — тут же напомнил он себе. И мертвецы, рассыпающиеся чёрным пеплом. И татуировка на запястье. И пугающие синие глаза в том сне, который теперь уже не воспринимался сном.

Веря и не веря происходящему, Костя перевёл взгляд на правую руку. Ту, что схватил умирающий… маг? И увидел то, что там появилось и не спешило исчезать. Странный, будто выжженный изнутри узор — сломанная колонна.

Память услужливо подбросила картинку: вспышка боли, кипящая кровь, предсмертный хрип незнакомца: «Прими… послужи… Ему…».

В висках заломило, голова снова пошла кругом.

— Отставить панику, капитан Волков, — сурово приказал он сам себе, неосознанно возвращая командные нотки. Сразу стало полегче. — Нога отросла? Бывает! Это армия, сынок, тут всё бывает! А раз так, хватит нюни разводить и слушай приказ! Вернуться на пустырь и провести разведку. Потом обратно в командный пункт и приступить к анализу. Есть, так точно, выполнять.