— Потому что охотничий орден существует уже сотни лет — сказал Бетфорд — и в народе охотников большинство уважает, и боится. А потому граф хотел таким образом убить сразу двух зайцев — наказать воров, которые его обокрали, а заодно прелюдно их казнить, в назидание всем остальным, кто посмеет заниматься тем же, и переходить графу дорогу.

— Интересно… — сказал Ренифат — и что же дальше было?

— Ну вот, наступил день казни — сказал Бетфорд — всех воров поставили на плаху, я стоял с мечом прямо над ними. Их было трое — добавил Бетфорд — на казнь тогда сошлось много народа. Неудивительно, ведь Ван-Райс небольшой город, и такое зрелище они точно не могли пропустить — сказал Бетфорд — к тому же после недавней войны многие жители были обозленные, и жаждали крови, и представлений, чтобы как-то развеяться. А я во всем этом выступал палачом… — с некой грустью в голосе проговорил Бетфорд — не скажу, что для меня было в новинку все это… На войне мы с Клиффордом много трупов повидали — Бетфорд вновь сделал паузу, а затем продолжил — и немало людей нам довелось казнить, по приказу командиров роты… Поэтому в тот момент я не колебался — сказал Бетфорд — толпа уже собралась, всем уже не терпелось увидеть, как с воров слетят головы… И тут случилось непредвиденное — сказал Бетфорд — на плаху привели еще одного вора, паренька, которому было от силы шестнадцать — Бетфорд вновь замедлился, а затем продолжил — звучит конечно несколько лицемерно с моей стороны… Но его я не был готов убивать, несмотря на то, что он был таким же вором как и те, что уже стояли на помосте для казни. Затем на помост поднялся палач, поставил еще одну плаху, а затем положил на нее голову паренька… Вслед за этим палач отошел, толпе не терпелось увидеть, как всех воров казнят… Я замешкался… Мне было тяжело это сделать — говорил Бетфорд — ведь это был всего лишь ребенок, весь грязный, в порванной рубахе… Наверняка не от хорошей жизни он стал воровать еду — Бетфорд ненадолго замолчал — но пути назад у меня уже не было… Я отчетливо помню тот момент, как этот парень взглянул мне в глаза, в них читался страх, и полная безнадежность, с его глаз стали течь слезы… Я поднял меч над головой этого парня, а затем казнил его, голова слетела с его плеч… Толпа принялась ликовать, видно, им это нравилось… Никогда не понимал этого варварства… Как кого-то может тешить чужая смерть, и страдания. Впрочем, такова сущность людей, с этим ничего не поделаешь.

— Это верно… — сказал Ренифат.

— Ну и вот казнил я всех остальных воров, толпе это, конечно, нравилось… Потом на помост поднялся тот самый граф, и сказал, что тоже ждет каждого, кто посмеет идти против него. Затем мы оба спустились, он поблагодарил меня за хорошо выполненную работу, и заплатил, около трех сотен гриссов… Деньги были легкие, но я до сих пор жалею, что тогда согласился… Чувствовал я себя тогда паршиво… И ведь много смертей повидал, через множество битв прошел, и тут на тебе… Охватил ступор из-за какого-то паренька, которого я видел впервые в жизни… Просто задумался над тем, что он мог бы дальше жить, у него могла бы быть семья, а я просто оборвал все эти надежды в мгновение ока.