отправить кого-то вместо себя. К примеру, свою мать! – Здесь есть представители императорской семьи! Я невольно обернулась на звонкий голос Эмилии Диспенсер. Мы, конечно же, узнали друг друга сразу, когда наши взгляды впервые пересеклись. Я – потому что десятки раз встречала Эмилию в воспоминаниях Кристиана, она – потому что наверняка видела портрет Анны Понтешен в обсерваторном зале Данлийской резиденции. Выражение ее лица было отсутствующим, когда в течение какого-то времени она рассматривала меня с головы до ног. Должно быть, оценивала наше с Анной сходство, и я даже отвела взгляд, чтобы ее не смущать. Зря. Как оказалось, Эмилию не могла смутить даже сотня прикованных к ней глаз. Обратившись к Полю Лоресу, она даже поднялась с места, чтобы ему не пришлось искать ее в толпе. Ее грудь вздымалась чуть чаще, чем прежде, когда взгляды всех присутствующих вмиг обратились в ее сторону, но, кроме этого, в ее позе не проглядывалось ни намека на испуг или же смущение. – Здесь есть я – его сестра – и мисс Кортнер, которая в скором времени также станет частью нашей семьи, – продолжила Эмилия. – Обращаясь к ней, вы говорите с будущей императрицей. Если вам недостаточно даже нашего слова, то, возможно, проблема не в том, что дом Диспенсеров не может ответить, а в том, что вы не готовы его слушать. Изабель окаменела, когда в зале вдруг воцарилась тишина, и Поль Лорес, как и весь остальной Конгресс, оглянулся в ее сторону. К ее бледному лицу прилила кровь, от чего оно тут же покрылось неровными красными пятнами. «Кристиан сделал ей предложение? – мысленно уточнил Андрей, когда наши взгляды встретились, и я, как и прежде, проложила между нами незримую, связывающую сознания нить. – Ты знала об этом?» Я покачала головой. – Если это так, примите наше поздравления, мисс Кортнер, – смягчился Поль Лорес, и Изабель ответила ему быстрым, механическим кивком. – Однако при всем уважении пока вы не можете говорить за Его Величество. – Тогда почему вы требуете с нее ответа за отсутствие моего брата? – спросила Эмилия. – Достаточно, Эми, – прочитала я по губам Изабель, когда она испуганно перехватила ее за руку. – Я могу говорить за себя сама. Я невольно улыбнулась, заметив, как округлились глаза Андрея. «А она хороша». «Даже слишком, – отозвался он. – Сколько ей лет, пятнадцать?» «Не меньше, чем тебе, когда Нейк Брей заставлял тебя посещать советы. Из нее выйдет хороший политик». «Я сказал так же». Андрей вернул мне слабую улыбку. Эмилия правда была хороша, Поль Лорес что-то пробурчал