А потом голоса смолкли, видения исчезли, свет померк и ее поглотила вязкая пустота.
Я выдержу все это стойко, Взмолю о счастье небеса, Набравшись сил, я гордо, бойко Признаю, глядя ей в глаза.Я не боюсь ее мишени, Ей не иметь больших побед. Правда отбрасывает тени Но те всегда лишь там, где свет.
Анна задохнулась от мрака и боли и только тогда перестала петь.
Часть первая Глава 1. Союзники Кристиан не мог точно сказать, когда кошмары, что мучили его все детство и юношество, отступили. Когда, закрывая глаза, он перестал содрогаться от ужаса при мысли, что эта ночь может стать последней и он не выберется из очередного воспоминания Десяти. Просто однажды призраки прошлого, как и его страхи, начали таять, как тени с первыми лучами зари. Кристиан научился контролировать свои силы, перестал бояться неизбежного и, засыпая, уже больше не чувствовал, как проваливается в пропасть. Он связывал это с Изабель, точнее с моментом, когда она вошла в его жизнь по-настоящему. Ее прикосновения успокаивали его, поцелуи излечивали боль, мысли о ней вытаскивали его из мрака. Кристиан был готов поклясться, что почти разучился бояться. А потом Изабель, как сотни других членов Лиделиума, едва не погибла во время обрушения зала Конгресса, и он вспомнил, что такое настоящий страх. Кошмары вернулись, но теперь они были куда страшнее – ведь все, что он видел, уже произошло с ним в реальности. Он слышал скрип бегущих по потолку трещин, леденящие кровь, монотонные голоса членов «Нового света» и панические крики, срывающиеся на хрип; видел белые облака пыли, летевшие откуда-то сверху вместе с первыми обломками, безумную череду бесконечных спин, рук и лиц и среди них – всполохи огненных волос Изабель, что прорывались сквозь мрак подобно языкам пламени. Кристиан чувствовал тяжесть многотонной крыши Конгресса, бешеный стук собственного сердца и волны ледяного ужаса. Все это было таким же реальным, как и его силы. Кристиан думал, точнее ощущал, как они росли с каждым днем. Однако их оказалось недостаточно. Кристиан удерживал разрушающуюся крышу Конгресса в течение нескольких минут, хотя для него они были вечностью. А потом один из сколов сорвался, рухнул вниз на толпу, и часть голосов оборвалась так же резко, как и его сердцебиение. Это повторялось снова и снова. Он не слышал собственного крика, но знал, что кричал, потому что по ночам Изабель в ужасе подрывалась вместе с ним. Она обнимала его, гладила его по волосам, целовала в виски, веки и губы. Тепло ее тела напоминало ему, что это всего лишь очередной сон, и сам он все еще жив. Изабель клялась, что все уже в прошлом и в случившемся в Конгрессе нет его вины. Но в этот раз кошмары не спешили отступать. Чудовищные воспоминания преследовали его даже днем. Кристиану казалось, он слышал голоса погибших в шуме ветра, видел их бесцветные, перекошенные лица и чувствовал ледяное дыхание смерти, пробирающееся