– Мне очень жаль, – беззвучно произнесла она. – Мне так жаль.
Мария опустила взгляд на свои окровавленные ладони, осматривая их со всех сторон, и когда вновь подняла голову, в ее глазах сквозил неистовый, нечеловеческий страх.
– Эндрю… – хрипло начал Питер.
– Я не помню, что произошло, – Мария затряслась всем телом. Она сделала еще шаг навстречу, еще и еще. – Я не понимаю… – ее колотило от головы до ног. – Я правда не понимаю…
Она приблизилась так, что он почувствовал исходящие от нее волны силы – они протекали вибрацией по всему телу, искривляя пространство вокруг. Никогда прежде он еще не ощущал в ее присутствии магию такой мощи. Она могла испепелить его – она могла обратить в пыль всю резиденцию.
– Мне так жаль, – прошептала Мария.
Андрей не пошевелился, даже когда она оказалась вплотную к нему и протянула к нему руки – горячие и липкие от крови.
– Я не хотела, – беззвучно повторила, задыхаясь собственными словами. – Я правда не хотела.
Мгновение – и она убьет его, Андрей понимал это и не чувствовал страха. Словно это уже случилось.
Словно он больше и вовсе не существовал.
Мария еще раз шагнула к нему, оказавшись вплотную, ее руки обвились вокруг его шеи.
«Все закончилось», – подумал он со странным облегчением, прикрыв глаза.
И тогда она обняла его, прижалась к его груди и разрыдалась.
«Смотря пустым взглядом перед собой, Питер добрел до середины площади и замер на месте, словно не мог осознать, что делать дальше, будто ему было некуда идти. Корнелия и не помнила, как приблизилась к нему на ватных ногах и тихо позвала.
– Мистер Адлерберг, – окликнула она. – Мистер Адлерберг…»
«– На самом деле я всегда думал, что ты тот еще самовлюбленный кусок дерьма, знающий толк лишь в выпивке и юбках, – заплетающийся языком пробормотал Кристиан, когда Питер в нетерпении уставился на него. – Что эмпатия и честь тебе не знакомы. Но сегодня ты почти что спас мне жизнь, – будто бы даже смутившись добавил он. – И, как оказалось, тебе не чуждо и милосердие. Мне жаль, что я так ошибался.
– Я всегда думал, что ты ублюдочное отродье дьявола, заточенное в убогом блеклом тельце, – перед тем, как распахнуть дверь, Питер с пониманием потрепал его по плечу. – Так что я тебя прощаю.»
«Время не может благоволить кому-то одному. Оно не занимает стороны – оно дает шансы всем, но каждый распоряжается ими по своему.»