развернулся на полпути на Кальсион. Нейку больше не требовалась его помощь или что-то произошло? Я поспешила вниз. Даже в слабом ночном освещении я увидела длинный темный силуэт у двери еще до того, как приблизилась к входу. Мне показалось странным, что Андрей так и не прошел внутрь, меряя порог короткими нервными шагами. Он смотрел под ноги, его плечи были опущены, и что-то в его фигуре показалось мне неестественно чужим. Более низкий рост, неловкая скованность движений, другой наклон головы. Это был не Андрей. Гость, что ожидал меня, был похож на него лишь отдаленно и казался совсем юным, даже моложе Кристиана. Я остановилась, замерев в нескольких метрах от входа, и, словно почувствовав это, незнакомец вздрогнул, поднял голову и смущенно, почти испуганно посмотрел на меня. – Мисс Понтешен? – тихо спросил он, сглотнув. – Простите… простите, что заявился к вам посреди ночи, но мне было больше некуда идти. Все говорят, что вы к нему неравнодушны, и я надеялся, вы примите меня, в отличие от Нейка Брея. – Кто вы такой? – оцепенев, уточнила я. – Десять, я ведь не представился! – нервно опомнился юноша. Он сделал шаг навстречу, но тут же остановился, и его машинально вытянутая рука безвольно повисла вдоль тела. – Простите, мисс. Меня зовут Даниил Деванширский, и я подумал… Я подумал, может, вы скажете, где я могу найти своего брата?

Часть вторая

Часть вторая Глава 12. Золото всегда дороже меди Когда Питер и Кристиан добрались до резиденции Брея, на Кальсионе уже рассвело. Питер не переставал мысленно проклинать Диспенсера всю дорогу – сначала за то, что тот вытащил его прямо из койки ровно в тот момент, когда он намеревался расслабиться впервые за последние несколько недель, а после за то, что, затащив его на корабль, этот гаденыш вырубился через несколько минут. Питер, в отличие от него, и думать забыл о нормальном сне. Во всем этом его радовало лишь одно – он увидит Корнелию и сможет вновь насладиться тем, как ее каменная маска, за которой она из раза в раз пыталась скрыть свою жгучую ненависть, трещит при его приближении. Питер почти простонал от бессилия перед собственным вожделением. Он хотел ее, ему уже давно стоило себе в этом признаться. Несмотря ни на что, желал ее как похотливое животное, и обитель Пако была последней возможностью избавиться от этого чертового наваждения. Посапывающий на соседнем сиденье Кристиан лишил его и этого, и теперь у Питера оставался лишь один вариант получить свое. Корнелия, будь она проклята, Нозерфилд. У Питера было столько для нее предложений, но он думал, как подать это под выгодным для них обоих углом. Например, «мы с Диспенсером подозреваем, что в твоем письме скрыт старый шифр, но, чтобы разгадать его, нужно встать раком». Или «я получил еще одно письмо, и там сказано, что, если мы хотим спасти человечество, мне следует взять тебя сзади». Или, на крайний случай, «Конгресс готов восстановить Нозерфилдов в правах, но эти ублюдки настаивают на том, чтобы мы переспали и я убедился, что тебе можно доверять». Питер не хотел признаваться даже себе, что был в шаге от того, чтобы плюнуть на все, сдаться и бросить Корнелии белый флаг. О да, показавшись в резиденции Брея, он надеялся если не на ее заинтересованность, то хотя бы на привычную колкую стервозность, но вместо Корнелии его встретила Лея, а вместо заинтересованности он получил счет. Питер смутно вспомнил, как накануне в обители Пако попросил записать все расходы на имя Эндрю. – Его высочество просил передать, что, если вы еще хоть раз запишите на него свои похождения у Пако, он заставит вас там же их и отрабатывать, – заявила операционка с порога. Питер растянулся в довольной ухмылке. – Давно считаю, что это Пако должен мне платить за мои визиты, а не я ему. – И что его высочество лично проверит, как в вас вмещается около десяти литров пунша, – добавила Лея, указав на нужную строчку в счете. – Возможно, я