листья вельвичий… – Как ты любишь. По ее лицу, как и по всему вокруг, прошла рябь, словно она сама и гостиная были голограммой, подверженной помехам. «Всего этого нет. Пожалуйста, хватит! – дрожа, взмолилась я в пустоту. – Всего этого нет!» – Мое сердце поет, когда я смотрю на тебя, – со слезами на глазах улыбнулся Элиас, посмотрев на меня. – Ты истинная Понтешен. Его силуэт содрогнулся точно так же, как до этого очертания Арианы. – И всегда ею буду, – ответила за меня Анна. Я ощущала на щеках ее слезы. Дрожь в пальцах, когда она сжимала их под столом, пока Ариана и Элиас вспоминали времена ее детства, холод, что проходил по спине и цепкими судорогами разбегался по телу. Я чувствовала вкус крови на языке, измученность улыбки насильно искривленных губ и боль, от которой, казалось, способно разорваться сердце. Как и много лет назад Ариана и Элиас пели ее любимую песню, и каждое слово оборачивалось в острие, пронзающее остатки ее души. Где сила вод журчащих стихнет, Где звуки струн прорвутся сквозь ветра, Там свет свои лучи раскинет, Заставив биться тьмы врата. Мне смерть довольно в спину дышит, Я чую злость ее и смех, Но скорбь мою та не услышит, Я не доставлю ей потех. – Dash’, моя драгоценная, – выдохнула Ариана, когда мои руки легли на ее плечи. Судьба, ворча, ей тихо вторит, Но что мне заговор злых ведьм, Пусть воют, пляшут, тараторят, Им не сломить меня теперь. Мои привычки выше воли, Я смел, отчаян и упрям. Своей свободой я доволен, Скажу, где дверь, любым царям. Голос Элиаса стал тише и медленнее, а губы дрогнули в слабой улыбке, когда он посмотрел на Ариану. Он продолжал петь, даже когда его веки начали закрываться, и меня окатила холодная волна ужаса. Я верю в счастье, верю в смех, Я верю в радость и успех, Где ветр поет в долине звонко, Где годы не смывают лиц, Где время шепчет лишь тихонько, А смерть зло воет у границ. Я попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть, что будет дальше, но не смогла сделать даже этого. Продолжая петь, Анна смотрела, как он умирает, и мне приходилось смотреть вместе с ней. Его плечи расслабились, веки закрылись, и голова безжизненно повисла на груди. Ариана выронила свою чашку, и ее голос стих вслед за ним. Нет страха там, где нет надежды, Нет боли, грусти без любви, Проложат путь любой невежде Сердец отчаянных огни. Судьба расставит мне мишени, Настигнет, ранит, приструнит, Подсунет слезы, огорченья. От близких сердце отвратит. Боль, что гудела в голове, вспыхнула во всем теле, и мне вдруг показалось, что мои кости ломаются