угостил пару друзей. – И что он требует детальной расшифровки пункта «низменные удовольствия», на которые приходится больше половины суммы от общего счета. – Они что, и правда так это назвали? – поморщился Питер, вглядываясь в текст. – Какое извращение, засранец Пако опять пытается уйти от налогов… – Отчет по каждому пункту, мистер Адлерберг, – потребовала Лея, не позволяя перевести тему. – В этом доме платят за мои унижения? – И весьма достойно, – ответил вместо него Андрей, показавшийся в дверях. – Откуда такие суммы, Пит? Ты поимел вес бордель? И сколько можно отправлять свои счета мне?! Ты втрое богаче меня. У Адлербергов полно денег. – А как, ты думал, люди остаются богатыми, Эндрю? – парировал Питер, бросив косой взгляд на Кристиана, что прошел вслед за ним и поднял большой палец в знак одобрения. Андрей в недоумении осмотрел их обоих, и его брови свелись к переносице. – Вы пропустили совет Конгресса, чтобы надраться в обители? – медленно уточнил он. – Нас обоих чуть не порешали, Эндрю, – напомнил Питер, – имей уважение. Кристиан что-то добавил, но он не расслышал, заметив в холле знакомую фигуру и всполох светлых волос. – Я собираюсь к Марии, – звучал голос Андрея где-то в стороне. – Я тоже получил извещение, – отозвался Кристиан. – Изабель сообщила, что направляется к ней. Как я понял, это срочно… Питер прошел в соседний зал и обнаружил Корнелию, спешно поднимающуюся по лестнице. – Мисс Нозерфилд! – не без удовольствия окликнул Питер, но та даже не оглянулась. – Корнелия! Он догнал ее на последней ступени и, перехватив за плечо, развернул к себе. Они столкнулись лицами, и Питер едва удержался на ногах и не слетел с лестницы головой вниз. – Змейка, – начал он, так и не убрав руку с ее плеча, но Корнелия сбросила ее даже проворнее, чем он сделал пару уверенных шагов, заставив ее попятиться к стене. – В чем дело, мистер Адлерберг, – уже не так уверенно процедила она, – «низменные удовольствия», на которые вы спустили полсостояния, оказались недостаточно низменными, чтобы вас удовлетворить? Глаза Питера метались по ее лицу. По распахнутым карим глазам, лбу, вдоль которого пролегла мелкая складка, когда она нахмурилась, щекам, что явно против ее воли заливались краской. Он склонился ближе, так, что его губы почти касались ее носа. – Во-первых, моего состояния хватит на «низменные удовольствия» нескольким поколениям моих потомков. А во-вторых, если бы ты презирала меня чуть меньше, я бы подумал, что дело в ревности. Напрасно, – ухмыльнулся он, заметив,