прискорбную ошибку. Для ваших слез не хватит рек, Ведь счастье близких будет зыбко. Не жертвуйте им просто так, Жизнь никогда не будет сказкой, Наводку новую поймет даже дурак, Делюсь еще одной подсказкой. Вам стоит думать о кольце Как дочери империи, как леди, Забыть о поднебесных пиках и дворце, Ведь золото всегда дороже меди». Координат за текстом не последовало, но дата и время указывали на следующую неделю. Подписи также не было, зато внизу алела печать – еще более яркая, чем в первом письме. Питер даже не заметил, как смял в руке жесткий листок. Его губы шевелились в беззвучных ругательствах, и, видят Десять, он бы позволил себе и не такое, если бы Корнелия, смотревшая на него в нервном ожидании, не выглядела такой напуганной. – Речь о центральном кольце, – заключил Питер. – Тот, кто написал это, желает, чтобы мы забыли об отдаленных землях и кинулись защищать центральное кольцо. Это попытка избавиться от наших войск в отдаленных регионах. – Считаешь, на этот раз письмо – ловушка? – Не знаю, – честно признался Питер, вдруг почувствовав себя пугающе беспомощным. Он был так зол… нет, он был просто в бешенстве от того, что кто-то насмехался над ними, заставляя играть в эти проклятые игры. – Обсудим позже, – сказал он, сунув смятое письмо туда же, где лежало второе, и холодно посмотрел на Корнелию. – Собирайся, Эйлер ждет нас в резиденции Понтешен. Глава 13. Ты такой важный, Эндрю! Алик был первым, кому я сообщила о Данииле. Через несколько часов он уже был в гостиной и допрашивал брата Андрея с несвойственными ему сухостью и пристрастием. За все это время ожидания Даниил почти не притронулся к своему завтраку и сделал всего несколько глотков чая. Он отказался от комнаты, что я предложила ему в надежде, что он согласится поспать хотя бы несколько часов до прибытия Андрея, и все время провел в гостиной. Он почти ничего не говорил, на все вопросы отвечал коротко, отстраненно и слегка застенчиво, явно взвешивая и обдумывая каждое слово. Он уходил от всех тем, так или иначе касающихся матери и их семейных взаимоотношений, но когда Алик упомянул об их с Андреем детстве, нерешительно поднял на него взгляд и слегка покачал головой. – По правде говоря, я плохо помню то время, милорд Хейзер. Мне было около четырех лет, когда Андрей отправился на Кальсион к его светлости Нейку Брею. Но я бы хотел знать все, о чем вы меня спрашиваете. Я бы хотел знать своего брата. В его глазах промелькнуло что-то, что я не могла разобрать. Тем не менее он оставался вежливым и учтивым,