– Что это? – Муна выглядела запыхавшейся и одновременно напуганной и злой. – Что это за игры?! Где Эйлер?!

Крик повторился в очередной раз – и на этот раз оборвался далеко не сразу. Он был громче, истошнее, мучительнее.

Питер вдруг стал бледнее тени. Он только было открыл рот, но Андрей все понял без слов. Они опустились на несколько уровней вниз. Двери лифта в лабораторию распахнулись, и Андрей оцепенел, ступив в багровую вязь.

Кровь. Кровь. Кровь. Она была повсюду – на испытательных койках, полу, стенах. Она стекала со шкафов и контейнеров вблизи коек. Перекошенные в неестественных загибах тела были раскиданы по всей лаборатории – некоторые, в основном стража, лежали прямо на полу в скрюченных позах, будто что-то переломало им кости изнутри. Но большинство из них находились в креслах, как, например, Юстас Фарицкий – с вывернутым плечом, с запрокинутой головой и остекленевшими от ужаса безжизненными глазами. Тут были все Фарицкие, включая троих детей. А дальше, на одной из центральных коек свисало безжизненное тело Валериана Антеро. Андрей не увидел на нем ни капли крови – за исключением повисшего локтя, присоединенного к катетеру, но искривленное в судорогах лицо было практически неузнаваемым. Уголок рта тянулся к уху, в то время как второй был даже не раскрыт, один глаз смотрел вверх, а другой – прямо на него. Валериан напоминал скорее сломанную куклу, мумию, нежели человека.

Мария стояла в паре пролетов от него над другим креслом где, выгибаясь дугой, изредка бился Альберт Антеро. Его судороги слабели с каждым разом, но взгляд остекленевших глаз с золотой роговицей был намертво прикован к ней. Мария держала его за воротник, ломая его сознание, Андрей видел, как ее сила уничтожает Альберта изнутри – выжигая и ломая его, опустошая и истощая как сосуд. Альберт больше не кричал, пуская ртом кровавые пузыри. Он дернулся в последний раз и безжизненно повис. Альберт всегда был худой, но сейчас он напоминал мумию, скелет, за минуты высохший на глазах.

Муна закричала.

Мария отпустила его, и он рухнул в кресло в такой же кривой, неестественной позе, как и все остальные тела вокруг. И только тогда она оглянулась на них.

Андрею казалось, что время остановилось – запечатав его в этом кошмарном мгновении. Ее глаза горели чистым золотом – от серых бликов в них не осталось ни следа – на руках, платье и волосах виднелись красные кровоподтеки.

Яркий свет лаборатории делал ее лицо угловатым, окаменевшим и совсем чужим. И все же это была она.

Руки Марии упали вдоль тела, она шагнула навстречу.