ряда прислуги, что выстроилась по обе стороны от входа – от двери до другого конца парадного холла. Макс повел меня мимо них, по очереди представляя каждого, но я не запомнила ни одного имени. Их лица сливались и путались. Присутствующие покорно склоняли головы, когда я следовала мимо по ярко освещенному холлу. Здесь были даже дети. – К чему все это? – растерянно шепнула я Максу. – Не было необходимости собирать всех здесь посреди ночи. – О, это было их собственное желание. Все эти семьи служат вашей много лет, – пояснил Макс. – Они не прекращали это делать, даже когда земли Понтешен перешли в ведомость Галактического Конгресса. Это должно было мне польстить, но я ощутила куда большее облегчение, когда мы оставили холл позади. Макс повел меня по бесконечным комнатам резиденции. Темным, но просторным и обставленным так, будто в них никогда не прекращалась жизнь, но она прекращалась, – по словам Макса, здесь бывали лишь операционки, чтобы убрать пыль, – и от этого мне вдруг еще больше стало не по себе. – Это кабинет Элиаса Понтешен, – с воодушевлением сказал Макс, распахнув очередную дверь. Его лицо вдруг помрачнело. – Когда Анна ожидала, что резиденция будет захвачена Константином Диспенсером, она велела очистить ее, избавить от всего, что принадлежало семье. Ему не досталось ничего, – с мрачным удовольствием сказал он, – но когда Конгресс взял контроль над Ландером, мы вернули все как было. Точь-в-точь как при их жизни. Макс улыбнулся, но его улыбка вышла странной и искусственной, будто кто-то натянул уголки губ за невидимые нити. – Мне говорили, Элиас часто проводил здесь встречи, – сказал он, глядя на большой гладкий стол с подключенной панелью, одиноким блюдцем с чашкой и раскрытым портсигаром, будто Элиас и был здесь, – и говорил никогда не зашторивать окна до конца. Он просил закрывать их ровно на три четверти, чтобы солнце падало только на правую часть стола… – Анна, dash’ [35] , ты что-то хотела? Я подняла глаза и вздрогнула всем телом. Элиас Понтешен сидел на своем месте, когда мой взгляд скользнул на сиденье, и его уставшее лицо потерялось в клубах дыма. Одинокие лучи и правда освещали лишь ту часть стола, где не было рабочей панели. Меня пробирал скользкий, ледяной страх. – Достаточно на сегодня, lakki [36] , когда ты последний раз отдыхал? – Солнце не берет выходных, – изнеможенно сказал он, потерев глаза. – Но даже оно спит ночью, – напомнила Анна. – Идем, Райли уже накрыла на стол. – Ты скоро покинешь нас, dash’ [37] . Моя любимая дочь станет