брата и потащила прочь. – Кори, – еле слышно прошептал Лукас, едва приоткрыв веки, и навалился на нее всем телом. Он еще пытался держаться на ногах, но шатался, будто уже был одной ногой в забытьи. – Спасибо, – пробормотала Корнелия, прижимая его к себе, – спасибо, спасибо, спасибо, – беспрерывно повторяла она в пустоту. А потом где-то над головой послышался оглушающий грохот, и часть голосов оборвалась. Корнелия успела заметить, как Питер смертельно побледнел и в ту же секунду бросился наверх, в зал Конгресса. Корнелия прижимала к себе Лукаса, следуя за толпой покидающих здание и не переставая повторять свои бессмысленные благодарности. Она плакала, сжимала руку Лукаса, перекинутую через ее плечо, и шептала их снова и снова, как молитву, пока они, наконец, не преодолели бесконечные лестничные пролеты и не оказались на улице. Свежий ночной воздух тут же ударил в лицо, но Корнелия не почувствовала холода. Лукас рухнул на землю недалеко от входа, и она, упав на колени рядом с ним, принялась лихорадочно ощупывать его, мысленно молясь о том, чтобы он не был ранен. Она сорвала с него жакет, провела руками по его рукам, туловищу и ногам и едва не разрыдалась от облегчения. Корнелия прижала пальцы к его шее и нащупала стабильный, ровный пульс. Лукас был без сознания, но его жизни очевидно ничего не угрожало. Где-то над головой прогремел взрыв или что-то похожее на него, и Корнелия в ужасе замерла, приподняв голову и наблюдая, как гигантские сколы крыши разлетаюся в стороны и исчезают где-то далеко в темноте. Площадь, куда высыпались все успевшие бежать из зала Конгресса, была переполнена. Все смотрели туда же, куда и она, а потом сотни голосов взорвались новой волной криков и плача. Положив к себе на колени голову Лукаса и не переставая машинально гладить его по волосам, Корнелия сидела на месте и не могла заставить себя оторвать взгляд от гигантских тяжелых дверей здания Конгресса, из которых не переставали высыпать те, кому удалось спастись. Они кричали, плакали, разбегались в разные стороны, в панике метались по площади, пытаясь найти родных. Душераздирающие крики доносились до нее со всех сторон. Практически у всех, как и у нее самой, была изорвана и перепачкана одежда. У кого-то виднелась кровь. Но Корнелия почти не смотрела в их сторону. Ее взгляд был намертво прикован к дверям. Через какое-то время, когда на площади появились десятки операционок, принявшись оказывать первую помощь, крики, плач и стоны поутихли. Одна из них занялась Лукасом, и Корнелия впервые