от безудержного веселья уголок и тихо выл в ожидании прекращения безобразия. Почему-то получать удовольствие от скачек аки молодая козочка в компании незнакомых людей я не научилась. Могла терпеть недолго и нечасто. Поэтому сжала зубы и уподобилась парнокопытной милашке. Главное, не потерять сверток. Композиция закончилась общим громогласным «Хэй!», и мне удалось сбежать, пока не зазвучала следующая зажигательная мелодия. Голова кружилась, но куст бересклета я нашла довольно быстро. Вот только ни старушки, ни ее небольшой лавочки, ни грозного Гарма под ним уже не было. — Как же так? — Что хоть ты там отхватила? — Лиза снова подскочила со спины. — Книгу с секретом. — Книгу? — С секретом. Радомир: где-то в Санкт-Петербурге Мощные челюсти сомкнулись на моем предплечье, лязгнули по грубой коже байкерской куртки. — А ну стой, поганец! — завопил хозяин огромной серой собаки. И не подумаю. Так меня еще никто не называл! Рванул руку в сторону и побежал, но зверь и не отцеплялся, рычал, истекал слюнями и смешно волочил задние лапы по брусчатке. Мужик в джинсах с кожаными вставками, водолазке до подбородка и объемном жилете, который скрывал под собой оружие, быстро приблизился и одним ловким движением прижал меня к кирпичной стене переулка. Мы оба были внушительной комплекции, но собака неоспоримо перевешивала силы на сторону противника. — Прощайся с жизнью, — ехидно осклабился он, ловко выхватив из внутреннего кармана изогнутый нож кукри, и приставил его к моему горлу. А вот это уже слишком! Шаблонно! И зря он так! Я дернулся в сторону от лезвия и ткнул гада в подмышку, одновременно подныривая под локоть. Шею защипало — задел! Собака отцепилась от руки, но приготовилась ухватить за стратегически важное место! Я отпрыгнул и инстинктивно прикрылся. Мужик завалился на бок, но тут же выпрямился и снова развернулся ко мне. Разговаривать с маньяками и прочими неадекватными личностями чаще всего бесполезно. Болтовня лишь помогает выиграть время для маневра. Но раз уж он предупредил меня о скорой кончине, я посчитал нужным все же заметить: — Убери собаку. Она красотка. Не хочу ей навредить. — Это жалость? — мужик удивленно вскинул брови. — Или ты не брезгуешь и употребляешь таких «красоток» на десерт? Чего? Совсем псих? Но вслух такое говорить нельзя — только злить. Впрочем, диалог — это уже хорошо. Без разговоров он мог бы расправиться со мной в один миг, когда прижал к стене. Застать себя врасплох во второй раз я не позволю. — Я непривередлив, — бросил с усмешкой, одновременно