утопающей в оранжевых лучах заката, будто в стакане апельсинового сока. — Не покидает ощущение, что я чем-то обязана той старушке, — пожала я плечами. — Не заплатила ни копейки. Все равно, что украла. — Ну так и радуйся, — махнула рукой Лиза. — Деньги остались на что-то нужное! А секреты не продаются. — Она подмигнула и потащила меня на знакомую узкую улочку чуть ли не вприпрыжку. — Нет же, — буркнула я. — Расплата придет. Только неожиданно. Лучше бы деньгами отдала. — Ооо, какие жеребчики! — восторженно пропела Лиза, увидев целый ряд разномастных мотоциклов около нашего места для пятничного ужина. Она ошалело захохотала и с хищным оскалом проскользнула в дверь — так ей не терпелось рассмотреть обладателей двухколесных монстров. Радомир: Калининград Впереди целый мир. Огромный, бескрайний. Только дурак мог всерьез считать, что есть какие-то границы. Я же парил, словно гигантский ястреб — мчался на любимом железном коне по пустым дорогам ночного города. Прощался с уютными улицами и старыми двориками, вычурными фонтанами и помпезной лепниной на колоннах облупленных зданий. Только стены и камни на мостовых — они шептались со мной. Понимали с полуслова. Не люди. Суетливые, мелочные, нервозные — люди постоянно гнались за временем, которое сгорало, рассыпаясь пеплом. У меня же не получалось понять их. И я не обвинял никого в тщедушности, лишь сознавал собственную инаковость во взглядах и чувствах. Иногда мне чудилось, что сердце замерло, не способное биться в унисон хоть с чьим-то. Ни дерзкая блудница, ни заумная скромница — не трогали в душе ни единой струны. Зато я мог часами отдаваться музыке или быстрой езде — все лучше, чем скучные любовницы. В наушниках дребезжал гитарными аккордами любимый рок популярных исполнителей прошлого века. Я добавил газа. Двигатель взревел, верный друг дернулся. Я отправил в ночь довольный рык. Предстояла увлекательная дорога из северной столицы моей родины в Калининград. Я не бывал там прежде, но само название вызывало внутри необъяснимый трепет. Поддавшись порыву, я решил разнообразить скучное существование. Я не знал, увижу ли мать. Встречу ли по пути кого-то еще? Но тот вечер что-то изменил, будто невидимый крючок в ткацкой машине мироздания наконец зацепил и мою нить. Рана затянулась ожидаемо быстро, мне даже не пришлось ее обрабатывать — заклеил пластырем. А через пару дней содрал зудящую нашлепку и оставил как есть. Когда въехал в ночной Псков, катался по улицам старинного города, рассматривал крепостные стены. Я никуда не