произнес он. — И в мыслях не было, — ответил резче, чем собирался, колкое нежелание расставаться с имуществом взяло верх. — Мне бы хотелось узнать о камне. И примерный возраст изделия. Оно досталось мне по наследству и дорого как память. Жаль, я не знаю, как далеко уходят корни семейной реликвии. — Кольцо не слишком старое, — дернув уголком рта, поведал Николай Яковлевич. — Его выполнили на заказ. С внутренней стороны есть клеймо мастера. Я приподнял перстень и разглядел эмблему в виде трех листиков, почти как у клевера, но чуть заостренных. — Камень — разновидность кристаллического гипса, — продолжал ювелир. — Непрочный, поделочный. Используется в бросовой бижутерии. Но само кольцо выполнено искусно. Серебро. Вставка дешевого камня обусловлена прихотью заказчика. — На семейную реликвию не тянет? — усмехнулся я. — Его сделали в ваш год рождения, — заключил Николай Яковлевич и пристально вгляделся в мое лицо. — Для вас. И с чего вдруг такая уверенность? Или радиоуглеродный анализ у таких людей шел встроенной функцией зрения по умолчанию? — Вы узнали клеймо и видели такое же плетение узора раньше? — догадался я. — И сильно рискую, разговаривая с вами, — кивнул он. — Но вы, Радомир, не один из них, раз задаете вопросы. И я не хотел грубить. Но больше сюда не приходите. — Один из них? — повторил я. — Кто они? — Охотники, — крякнул он, направляясь к двери. — Спрячьте кольцо и забудьте. Жили же вы столько времени без этих родственников, раз ничего не понимаете. Вот так и продолжайте. Я подхватил коробочку с перстнем и поспешил за ним. — Готов поклясться, что видел светящиеся узоры на дереве, — выпалил перед дверью, ведь чувствовал, что мастер знает больше, чем пожелал рассказать. — И почудится же такое, — притворно вздохнул Николай Яковлевич, но я заметил, как у него дернулся глаз. — На кого они охотятся? — я не сдавался. — Понятно, что не на кабанов, раз вы юлите и выгоняете меня. Но мне нужно разобраться. Просто дайте адрес того, кто это изготовил. Потряс коробкой и надел перстень на палец, дабы продемонстрировать свою решительность. — И что ж ты такой настырный? — сменил тон ювелир, опасливо глянул в окно, плотнее сомкнул жалюзи и запер дверь изнутри. — Нет его больше. — Кого? — рыкнул я, теряя терпение, но тут же сообразил. — Яков Малинин, мой отец, ушел из жизни раньше, чем мог бы. Он верил, что помогал праведному делу, — наконец признался ювелир. — Но я не считаю охоту на непохожих — благородным занятием. Не вмешивайся — целее будешь. — Секта? — озвучил волнующие