команде заиндевели и пели маленькими колокольчиками для нас двоих. Я удивился, что ей не холодно в тонком облегающем костюме. Приподнял ворот своей толстой куртки из грубой кожи и запрыгнул на сидение. — Показывай дорогу. Я столько ждал тебя, чего не делал никогда в жизни. Никуда не убегу. — Знаю, — прошептала она тихо, но я разобрал. Чем дальше от центра мы удалялись, тем сильнее менялась Преголя. Мы проехали множество заброшенных особняков, когда Северина свернула в неприметный проулок, что вывел к густым зарослям ивы. В воду уходил деревянный пирс. На этот раз девушка оставила шлем на байке, повернулась ко мне спиной, стащила повязку и убежала к воде. Уселась на край помоста, свесила ноги вниз, будто бывала тут тысячу раз прежде. А я любовался ее точеной фигурой в бледном свете выкатившейся на небосклон луны. Он проникал через рваные облака и удивительно золотил ее волосы, деревья и даже воздух, отражая последние лучи заката. Когда мои ноги коснулись досок, Северина вздрогнула и чуть повернула голову. А я скоро преодолел разделяющее нас расстояние и уселся рядом. Резко очерченные губы, острый подбородок — все в ней было на своих местах, манило прикоснуться, заставляло кровь разгоняться в венах. И я наклонился для поцелуя, не в силах сдержать порыв. Но она прислонила изящный пальчик к моим губам и повернулась другой стороной лица. Неровный шрам тянулся от уголка рта к уху, криво обрисовывая скулу. Будто она ехала без шлема и зацепилась за ветку на большой скорости. Но не пожелала обратиться к врачу, и края срослись как им захотелось. Я дотронулся пальцами до рубца, она попыталась отстраниться. Но наши глаза встретились, лишив обоих возможности противиться притяжению. — Ты прекрасна, — выдохнул я. — Это должно было меня отпугнуть? — Нет, — прошептала она прямо в губы и обожгла поцелуем. Я ничего не знал о ней, но казалось, что провел рядом вечность. И целовал ее так, будто она всегда была моей. Страстно, напористо, безумно. Она цеплялась тонкими пальчиками за ворот моей куртки, выгибалась в моих руках, что скользили по хрупкой талии. Но решилась и пробралась ладошками за косую молнию. Правильно, там теплее. Там пожар, который тлел углями столько времени. Там неведомая прежде жажда. Ведь никогда в жизни я так долго не ждал желаемого. Куртка звякнула заклепками по деревянному настилу, туда же полетел свитер. Но я больше не мерз. Туман с реки ласкал разгоряченную кожу в унисон с руками Северины. А она с шумным вдохом оторвалась от моего рта и лизнула мочку