поутих, и мысли потекли размеренно. Перемены в настроении Северины пугали. Нам обязательно надо обсудить произошедшее. Или она понадеялась, что я забыл ее страх и ненависть? Вампиры. Охотники. Но я не один из них. А вот чего она успела себе придумать за это время? Сколько дней я пролежал в агонии? Расплатившись за обед, я поспешил обратно в гостевой дом. Но Северина караулила меня напротив выхода из кафе, прислонившись спиной к зеленоватому от лишайника стволу старого вяза. — Здесь недалеко есть лодочная станция, — непринужденно начала Северина, но что-то в ее поведении неуловимо настораживало. — Поплаваем по каналу, полюбуемся зданием оперы. — Серьезно? — Я приблизился к ней вплотную и попеременно смотрел то в правый, то в левый глаз, от чего она часто заморгала и отвернулась. — Валдис не почуял в тебе охотника, — выдохнула Северина, склонив голову. — Либо ты придумал хитрость, либо говорил правду. — Валдис? — Валдис Вацетис — председатель, глава города, — пояснила она, хотя я уже догадывался. — Я одиночка, Радомир. Но многие вампиры живут группами. У нас свое сообщество с лидерами и структурой. В каждом городе есть главный, он следит за порядком. Есть законы, которые мы не нарушаем. Или нарушаем. За некоторые проступки наказывают. За другие можно попасться охотникам. Мы шли по узкой улочке, которая вывела к парку. — Вот мы и добрались до самого интересного, — подметил я. — Я буду с тобой предельно честен. После чтения дневников матери я полагал, что она все выдумала. Сумасшедшая или графоманка, может, преступница. Оказалось, охотница. — До последнего надеялась, что ты о той милой лодочной станции за кустами, — пробурчала Северина. — За какие же проступки ты боишься попасться? — Я остановился и поймал ее за локти. — Выходит, эти охотники вредят не всем вампирам? Я думал, что они ловят кровопийц без разбора. — Среди нас есть паиньки и моралисты, — прорычала Северина, быстро же к ней вернулось прежнее настроение! — И ты уже слышал, как я питаюсь! — Кровью, — кивнул я. — И? — И ты первый за последние четыреста лет, кто остался в живых. Северина вырвалась и быстрым шагом направилась к воде. А я пытался навесить на нее ярлык «убийца» и не мог. Все же просто! Она пила людей досуха! Она вампир, монстр! Но глупое сердце сжималось, а затуманенный разум оправдывал несчастную девушку, которую предал любимый человек. Она не желала зла тем людям, лишь видела в них опасность и источник пищи одновременно. — Дурак! — сквозь зубы отругал я самого себя и взъерошил короткие