— Господин! Если Тарис и правда воскрес… выстоим ли? — задал терзающий его вопрос здоровяк.

— Не знаю — глухо отозвался я — Не знаю. Говорю же — надо расспросить людей из островного поселения. Расспросить так, чтобы они вспомнили все до мельчайших подробностей! Я хочу знать, как именно шурды сумели взять островное поселение!

— Они обязательно расскажут нам все что знают! — согласно кивнул Рикар — Обязательно расскажут!

Вступая на платформу подъемника, я буквально чувствовал, что над Подковой распростерла свои черные крылья беда. Даже солнце уже не казалось ярким.

Тарис это страшно. Это синоним слова смерть.

Отступление второе.

В эту мрачную и сырую пещеру спрятанную глубоко под Ледяными Пиками и раньше редко кто осмеливался заходить.

Теперь же шурды боялись приблизиться больше чем на двадцать шагов к узкому извилистому коридору ведущему в личные покои Нерожденного. А при виде того, что новый Хозяин сделал с самим Нерожденным, сердца привычных к виду мертвой плоти темных гоблинов сжимались от дикого ужаса.

Увидеть Нерожденного теперь мог каждый желающий — бывший властитель шурдов теперь стал чудовищным привратником у входа в личные покои Тариса Некроманта. И зрелище было поистине ужасающим.

Все помнили, как Бог Тарис впервые вошел в город шурдов. Этот день никогда не сотрется из памяти ничего не забывающих темных гоблинов. В этот день изменилось все…

И сейчас, старый плешивый гоблин Гурху, что на протяжении двадцати лет прислуживал великому шаману Нерожденному, в страхе корчился у широкого пролома, ведущего в святая святых подземного города шурдов.

Гурху не сводил взора с ужасного создания приникшего к влажному камню у самого пола и тихо что-то шепчущего непонятно кому и непонятно что. Гурху боялся не привратника, душу старого гоблина сотрясал ужас не от дверного стража, а от того, чей покой он оберегал. Да и трудновато удивить много чего навидавшегося дряхлого шурда, самолично и многократно в свои юные годы свежевавшего людей заживо и творящего с их телами ужасные вещи. Хотя такого ни одному шурду не повторить никогда. Несмотря на свой гротескный уродливый облик, было в нем что-то… что-то прекрасное.

Восемь длинных лап поддерживают длинный торс слепленный из двух позвоночников и реберных костей. Два злобно оскаленных клыкастых черепа со светящимися глазницами приникли височными долями друг к дружке, оставшись неразлучны даже после смерти. Это не просто костяной паук. Это настоящее творение великого мастера. Творение Отца Тариса. Творение Бога…

Вновь и вновь, глядя на страшного стража, старый Гурху вспоминал тот великий день, начавшийся столь обыкновенно и даже обыденно.