— Как смеешь ты ПРАВИТЬ шурдами, если до сей поры не можешь даже часа прожить без своей матери! — голос Тариса набирал обороты, по сырому камню тяжело ступали ноги, с плеском разбрызгивая мелкие лужи — Лежа в своем узилище, я много раз слышал это имя! Нерожденный! О, как загадочно! Как величаво! Я жаждал встретиться с тобой! И вот я здесь! Но что я вижу? Правителя⁈ Нет! Жалкого червя плещущегося в луже! И это мои дети⁈

— Такими мы приходим в этот мир, Великий Тарис! Такими рождаемся по воле твоей!

— Какое разочарование…

— Мое тело слабо, но дух силен! Я верно служил тебе! И каждый день обращал лицо к святыне, где возлежал ты!

— Верно служил⁈ Обращал лицо⁈ Вонючий червь! Ты допустил, чтобы живой ключ к моему узилищу добрался до Ильсеры, но не открыл ее, а сбросил вместе со мной в стылые воды! И позволил чужаку уйти беспрепятственно! Так ты почитаешь своего бога⁈ Так ты чтишь имя мое⁈ Так ты оберегаешь мой покой⁈ Ничтожество!

Одновременно с последним выкриком, Тарис шагнул в бассейн с парящей водой, оказавшись вплотную с Нерожденным. Вонючая вода колыхнулась, заливая грудь некроманта.

— Я служу тебе… — начал великий шаман. Начал и замолк, ибо на его тощем горле сомкнула влажная и распухшая рука мертвяка.

— Больше ни слова — прошептал Тарис, подтаскивая слабо трепыхающегося шурда к себе — Ни единого словечка. Знаешь… пожалуй, тебе пора стать взрослым. Пора начать жить собственной жизнью. Думаю, ты уже достаточно терзал плоть и душу своей матери… Плохой из тебя получился сын…

Короткий рывок за полупрозрачную пуповину не оборвал ее, но скинул старуху с каменной лавки. Со сморщенных губ продолжал срываться безумный и невероятно радостный смех. Старческое тело содрогалось, колотило по камню руками и заходилось в диком хохоте. Старуха праздновала… всем своим нутром она почувствовала скорое избавление от постылой жизни… но ее надеждам не суждено было сбыться.

— Хотя… — вновь зашептал Тарис — Ты ведь всем сердцем любишь свою мать, да, червь? Так и быть… я всегда был излишне мягок к своим подданным… я позволю вам остаться вместе навечно! И продолжить верную службу. И начну я, пожалуй, с твоих рук. Кажется, на них слишком много плоти, да, великий шаман Нерожденный? Лишнее надо убрать. Лишнее никогда не доводит до добра. Старик!

Каким-то чудом, старый Гурху вовремя понял, что Отец Тарис обращается именно к нему.

Вставать на колени не пришлось — старый гоблин давно уже лежал ничком, вжавшись в камень каждой клеточкой своего дряхлого тела. И поэтому он лишь прошептал:

— Да, о величайший…