было пятьдесят два, хотя выглядел он моложе благодаря свежему цвету лица и подтянутой армейской фигуре. Ужин за одним столом со столь почтенной публикой навевал на двух молодых дам тоску, а после ужина вечер становился еще более унылым. Присутствие в пансионе Элисон объяснялось просто: ее отец выбрал для обитания Блумсбери. А вот почему это пристанище для отживших свое выбрала молодая и бойкая испанка, оставалось только догадываться. Конечно, комнату над жилищем преподобного Александра Уэлдона она занимала всего три месяца, и можно было предположить, что в конце концов этот обветшалый пансион ей наскучит. Она пыталась разрядить тягостную атмосферу дома, для чего играла на гитаре и пела веселые испанские песенки, но стоило ей замолчать, как в воздухе снова сгущался мрак. Тогда донна Кристина удалялась в свою комнату, где вдали от сторонних глаз курила сигареты и читала французские романы, которые не дерзала показывать Элисон. Иногда она ходила в театр и пару раз уговорила Элисон составить ей компанию. Но Элисон не очень интересовалась подобными выходами в свет без Карвера, тот же считал, что для таких прогулок по лондонским достопримечательностям испанка будет третьей лишней. В итоге донна Кристина частенько зевала, и несколько раз делилась своим намерением вернуться в Севилью или найти менее скучное пристанище. Тем не менее, поселившись в Бан-хаусе в феврале, она так и осталась в нем до конца мая. Возможно, поскольку в Лондоне начался летний сезон, она надеялась на более веселое времяпрепровождение. Пока что она не сблизилась практически ни с кем. Для остальных жильцов она была некоей загадкой, хотя ничто в ее словах или делах не давало им основания предполагать, будто с ней что-то не так. Несмотря на все любопытство – в первую очередь со стороны дам, – что-то узнать об испанке не представлялось возможным. Преподобный Александр Уэлдон к донне Кристине относился с одобрением, потому что был человеком живым и энергичным, не чуждым развлечений, и, несмотря на возраст, ценил общество хорошенькой женщины. Он провел много лет среди дикарей, и, вполне возможно, изысканная внешность и наряды этой очаровательной дамы будили в нем сильные чувства. Так или иначе, он явно оказывал знаки внимания видной незнакомке из Севильи. Она, в свою очередь, проявляла заметный интерес к его бесконечным рассказам о миссионерской работе в Нигерии и слушала с неизменным вниманием, которое льстило пожилому джентльмену. Элисон испанка нравилась, но, будучи пылко влюбленной, она сосредотачивала