— Я против пустого размена жизней. Наш долг защищать род, а не разбазаривать его членов.

Неожиданно. Не думаю, что она прониклась ко мне большой любовью, но если эти слова искренни — я уважаю её больше, чем Серсею и Карлоса, вместе взятых.

— Если кому-то предстоит умереть, то наш долг решить — чья смерть причинит роду меньше вреда, — цинично ответил Карлос.

— Наш долг — не допустить смертей, — настояла Ино. — Притязания Боярских — капризы мамаши, потерявшей непутёвого сыночка. Они не стоят жизней нашей семьи!

Но её осадил Акихико:

— Конфликт с Боярскими исключён. Смирись.

— Я согласна, что мы обязаны защищать род, — подхватила Серсея. — Но сейчас ситуация такова, что у нас нет…

— Достаточно! — оборвала её Ино и повернулась ко мне. — Иди. Дальнейший разговор не для тебя.

Сборище мразей. От Астарты пришло согласие и презрение. Что же у них там такого важного, что они из-за этого готовы на такое? Не снимаю с повестки дня то, что они — мрази, но действовать так, как сейчас, постоянно они не могут. Минакуро бы уже давно вымерли, если бы собственные старейшины и глава рода разбазаривал своих же людей по любому поводу. О чём я не знаю?

Соня ждала меня рядом с лестницей. Мимоходом подумал, что сосредоточенное выражение её не портит. Зря они насчёт её бесполезности для рода. Красивая девушка и добрая. По-своему, но добрая. Насколько вообще может быть доброй одарённая в наших условиях.

— Ничего нового, — ответил я на невысказанный вопрос, встретившись с ней взглядом. — Меня преследует странное чувство, что всё приходится делать самому.

— Думаешь, у тебя получиться то, что не получается у старейшин?

Мы поднимались по лестнице, и я остановился, убедившись, что нас никто не слышит, приблизился к Соне и прошептал ей на ухо.

— Их что-то останавливает от решительных мер. Что-то очень важное, за что они готовы жертвовать и мной, и тобой, и ещё чем-нибудь сверху.

Одарённая вздрогнула.

— Но, возможно, у нас есть способ выкрутиться. Я всё объясню.

В этот раз до комнаты мы дошли без задержек и препятствий.

— Присаживайся… Куда-нибудь.

Не то чтобы мне выделили совсем нищую на обстановку комнату, но изобилием удобств она не могла похвастаться. У Сони был выбор между кроватью, старым и даже на вид неудобным креслом и стулом у письменного стола. Девушка, не раздумывая, присела на край кровати, а я вытащил на свет письмо Честера.

— Это мне передал юстициарий, Честер. Объяснил эту записку тем, что требования Боярских несправедливы, а вот это, — я потряс конвертом, — лучший способ справедливость восстановить. И попросил письмо уничтожить после прочтения.