— Като Минакуро. Тебе дозволено говорить.
Я поднялся, прямо физически чувствую ниточки, за которые дёргают кукловоды.
— Мессир судья. Сегодня действительно много было сказано о том, чего я недостоин, на что я неспособен и как я жалок. Что же, пришло время ответить за себя самого. Ты, — я ткнул пальцем в Коуэла. — Ты старший брат Даниэла, верно?
Тот медленно кивнул.
— Так вот слушай меня. Я считаю, что у твоего братика вместо рук были крабьи клешни, и росли они не из плеч, как у всех нормальных людей, а из места пониже спины. Этому кретину я не доверил бы ни то, чтобы ухаживать за нашей снежной королевой Соней, он своими кривыми клешнями не смог бы убрать и дерьмо за собакой. И это я воткнул нож под рёбра этому ублюдку, и я спалил его к демонам. А ещё я думаю, что у вас это семейная тенденция, и что у тебя такие же крабьи клешни вместо рук, — я изобразил эти самые клешни, сделав «клац-клац». — А поскольку ты сидишь здесь и молчишь, вместо того чтобы заткнуть вашу истеричную бабу, то ты ещё и баран. В другой ситуации я не хотел бы марать о таких ущербных ублюдков свои руки, но ситуация вынуждает. Я вызываю тебя на смертельную дуэль. Проиграешь — и род Боярских отказывается от всех претензий. Победишь — сможешь доказать, что ты не импотент, и что способен по-настоящему отомстить за смерть брата его убийце, а не ныть на суде, пытаясь прикрыть косяки своего долбодятла-брата.
Это было совсем не по тому сценарию, что выдал мне Честер. Моя импровизация. И произнести я всё это сумел только потому, что жених сестры дал мне слово и выразил готовность под моими словами подписаться. Так что формально я выражал не мнение Минакуро, а мнение конкретно своё плюс этого Манилка.
Коуэл поднялся. Боярская готова была взорваться фонтанами фекалий, удерживало её только изумление. Самый спокойный из них, и, похоже, самый умный, пытался шёпотом заставить Коуэла промолчать. Победа уже в их руках, и они могут все просрать, если пойдут у меня на поводу. Если этот баран пойдёт у меня на поводу. А он пойдёт.
— Я принимаю вызов. Ты умрёшь медленно!
Глава 29
Я знал, что Минакуро будут в ярости. Это было мне понятно ровно с того момента, когда я осознал план Честера и ко.
Но менее болезненным удар по лицу в исполнении Карлоса от этого не стал. Многоэтажные матерные конструкции, на девяносто процентов состоящие из обсценной лексики, и на десять процентов из местоимений, предлогов и междометий, я пропустил мимо ушей. Никакого смыслового содержания в его речи не было, только экспрессия. И даже поучиться особенно нечему, я так тоже умею.