«Хороший принцип!» — передала мне своё мнение Астарта. —«Но не слабому ничтожеству, прячущемуся между лап сильного хищника о таком требовать!»

— Бред! — вскочила Ино. — Боярские сами пошли на преступление! И поплатились за это! Минакуро не будут платить такую виру за чужие преступления!

И вновь взгляд Честера в мою сторону.

— Тишина. Род Боярских признаёт, что одарённый Като Минакуро мог убить их наследника?

— Нет! — тут же повелась женщина вперёд своих родственников.

— В таком случае суд признаёт право на виру, но платить её будет только убийца, или тот, кого признают убийцей.

Соня протянула под столом руку и схватила меня за ладонь. Она была напугана. Проклятье!

— У Минакуро есть что возразить? — обратился судья к нам.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ненавижу, когда меня лишают выбора.

Я поднял руку.

— У меня есть что сказать, мессир.

Судья посмотрел на меня, и на какой-то миг в глазах его промелькнуло удовлетворение. Они в сговоре с Честером? Стоп. А ведь Честер тоже Манилка! Я идиот!

— Молодой Минакуро, — прохрипел судья. — Даёт ли род Минакуро слово своему отпрыску?

Серсея вскочила первой:

— Нет. Он молод и не знает, что делает.

Подстава. Или нет? Если судья вместе с юстициарием разыгрывают свой спектакль, то должны были предусмотреть такой оборот.

— В таком случае… — Манилка потянулся молоточком к тарелке.

— Мессир! — вскочил один из зрителей.

Молодой человек, тоже Манилка, чтоб им всем спать только на ёлочных иголках три поколения, поднял гордое лицо. Символика на груди золотая, сам щегольски одет, но без вычурности. Блондин, голубоглазый, как положено. И рядом с ним сидит Ария. Так, я начинаю догадываться…

— Говори, — милостиво позволил судья.

— Этот молодой человек — брат моей невесты. Сегодня слишком часто звучали слова о том, как он недостоин, как слаб. Слова о том, что он способен победить благородного наследника рода Боярских.

От чего-то представители названного рода разом побледнели.

— Не значит ли это, что Боярские отказывают юному Минакуро в том, что он унаследовал от своих родителей безликих силу и талант? Не значит ли это, что они отказывают в этом и моей невесте, дочери этих же людей?

— Мессир! — попытался вскочить самый спокойный из Боярских.

— Молчать! — очень хорошо поставленным приказным тоном опустил Боярского на место Манилка. — Не значит ли это, что Боярские отказывают мне в способности выбрать себе достойную невесту? Я вижу личное оскорбление и предоставляю право молодому Минакуро говорить. Если не в защиту чести своего рода, то в защиту моей чести.

Подстава. Эпическая подстава. Ох, полюбят меня после этого Минакуро. Впрочем, после всей этой разборки, по заветам одного гнома-кузнеца, любись они все в жопу. Сами виноваты.