— Кто вас нанял?

— Чё?

Да, у этого с мозгами всё было плохо, но для того я его и взял. Несколько методичных ударов по голове и телу заставили цветного жалобно стонать. Повторяю операцию, поднимая за волосы и заставляя смотреть на меня.

— Кто вас нанял?

— Я не врубаюсь, чувак! Не бей! Не вкуриваю ваще!

Я тихо ненавижу эту жизнь. И бью. Больно, но неопасно. По сути, этого можно уже ни о чём не спрашивать, поэтому я продолжаю его лупить, пока не устают руки. А затем начинаю пинать. Не потому, что хочу, а потому что нам всё равно нужно найти тех, кто хотел достать Зака.

Когда тело подо мной даже скулить перестаёт, я останавливаюсь. Выпрямившись, перевожу взгляд на второго наркомана, дрожащего в руках Шона. Тот уже непросто в необходимой кондиции, он мечтает рассказать нам всё, что знает.

— Чувак! Я не знаю погоняла! Не знаю! Он сам нас нашёл! Привёл сюда! Сказал, кого чё!

Я кивнул Шону, чтобы продолжал. Ему вся эта информация всё равно даст больше, чем мне. А тут ещё вернулся Цвай, толкая двух беглецов перед собой.

— О! Вы уже начали, — со злой радостью констатировал юстициарий. — Здесь ещё два тела, мечтают с нами поговорить, верно?

Цветные очень быстро сообразили, что на наши вопросы лучше отвечать, и, перебивая друг друга, начали рассказывать все, что знали. Имён, естественно, не назвал ни один из них, но на троих они кое-как собрали описание того человека, что принёс им дозу и провёл в город. Я же пока нашёл относительно чистую тряпку и вытер окровавленные руки.

К нам вернулась Олимпия. Очень злая, но внешне леденяще спокойная.

— Шон, — остановил я Блэка. — Они всё равно больше ничего не скажут. Давай, приведём в чувство всех.

Юстициарии, глянув на девушку-оборотня, бросили допрос и начали заклинаниями возвращать в реальный мир остальных. В ход шло даже то самое «целебное» заклинание, но в текущих условиях… Эти уроды не переживут даже сегодняшний день, так что нет смысла переживать о потерянных годах жизни.

Когда последний цветной был поставлен на ноги, переставая падать прямо на месте, я кивнул к выходу.

— Бегите.

Наркоши сначала растерялись. А затем Олимпия скинула на пол свой стильный плащ, оставшись в свободной юбке, почти прозрачной блузке и сапожках. Скинула сапоги. Начала расстёгивать блузку. И преображаться. Медленно, не единым рывком.

Цветные осознали. Цветные перепугались до смерти. И, толкая друг друга, ломанулись к выходу. Это сработало, как спусковой крючок. Оли рывком избавилась от оставшейся одежды, обращаясь уже полностью. Охота началась. Первый крик, в котором слились воедино страх, отчаяние, боль и предсмертная агония, раздался через пару секунд.