Глухо бьет «сотка», и фугасный снаряд превращает деревянный барак охраны в подобие мартеновской печи. Пламя с гудением взлетает к небесам. Молодец Кандауров, хорошую смерть подарил для этой сволочи. И дальше — тишина…

Рота рассыпалась по лагерю, но сопротивляться тут больше некому. Нет, вру. Сухой щелчок пистолетного выстрела — и две двухпатронные очереди из «ксюхи» в ответ. Теперь уже точно тишина. Останавливаюсь, чтоб вытереть лоб. Соленый привкус крови во рту… Когда это я успел прокусить губу — не помню… Оглядываюсь, уже трезвым взглядом. Все, как в кино… В том самом — про лагеря.

Потом приглядываюсь повнимательнее, и возникает жуткое желание завыть диким зверем. Обнаженные тела в «поленнице» за бараками, женские, и на виселице возле аппельплаца — тоже. Хочется воскресить всех тех гадов, которых мы так неосмотрительно убили, и казнить их по новой, на этот раз с применением особо негуманных средств. Вроде сожжения на медленном огне и посажения на тупой, толстый и плохо оструганный кол. Бр-р-р. А мои ребята⁈ Они же теперь немцев в плен брать не будут, отныне и навсегда! Нет, такое прощать нельзя!

Василевский выбирается из командирского люка БМП, слегка обалдевший и весьма грозный. Козырнув, с ходу рапортую:

— Товарищ генерал-лейтенант, во время марша был обнаружен объект, идентифицированный как немецкий лагерь для советских военнопленных. Во избежание попыток охраны уничтожить заключенных принял решение атаковать немедленно, с ходу. Мои опасения оправдались: несколько не подавленных нами сразу вышек открыли огонь не по нам, а по баракам с пленными. Наши потери подсчитываются, охрана лагеря уничтожена полностью. Докладывал капитан Рагуленко.

Василевский кивает и молча осматривается по сторонам. Из дверей бараков робко появляются пленные. Невероятно худые, кто в затрепанных армейских гимнастерках, кто в штатских ситцевых платьях. В плен они попали еще в октябре, а сейчас, простите, уже январь. Бр-р-р!

— Вы все сделали правильно, товарищ капитан! Приняли быстрое и единственно верное решение. — Василевский жестом подозвал своего адъютанта. — Пиши: «с момента принятия присяги СССР — капитану Рагуленко…»

— … Сергею Александровичу, — подсказал я.

— «…Сергею Александровичу, — повторил Василевский, — присвоить звание майора»! Кстати, расстрел немецкого эшелона в Симферополе — тоже ваша работа?

— Так точно, то есть не моя, а моей роты, мы там тоже все вместе работали, один бы я не справился… — пошутил я.

— Добавь, — бросил Василевский адъютанту, — «…и наградить орденом Боевого Красного Знамени». А теперь давай пойдем и посмотрим в лицо этим героическим женщинам.