Я и мои подруги по несчастью, конечно, не верили немецкой пропаганде, будто нас, как изменников Родины, расстреляет НКВД, но все же, а вдруг…

У одного из танков совещались два морских командира и пятеро «пятнистых». Вместе с ветром оттуда долетел обрывок фразы, заставивший всех дернуться:

— Товарищ генерал-лейтенант…

Пожилая санитарка, баба Маша (не иначе как чудом дотянувшая до освобождения, душа и мать барака) с трудом доковыляла до группы морячков в черных бушлатах.

— А кто енто, сынки?

— ОСНАЗ РГК, мамаша! — ответил коренастый тоже немолодой старшина, отбросив в сторону цигарку. — Правильные бойцы, немцев душат как удав кроликов…

И почти тут же раздался голос командира моряков:

— Старшина Еременко, нас оставляют для защиты лагеря. Возьми бойцов, пораздевай дохлых фрицев и полицаев. Им уже все равно, а женщины мерзнут.

Тем временем «пятнистые», торопливо побросав курево, порысили к танкам. Взревели на повышенных оборотах моторы. Пятясь задним ходом, с запрыгнувшими на броню бойцами, танки стали выбираться из лагеря.

— Оставляют, — вздохнул старшина, — запомните, хлопцы, мудрую мысль: как сказал товарищ Рагуленко, хоть всех фрицев и не убьешь, но к этому надо стремиться. Но, увы, сегодня не наш день. Будем няньками при женском поле… Хлопцы! — крикнул он своим подчиненным, — слыхали, что лейтенант сказал? А ну бегом марш!

Когда оставшиеся моряки направились к бараку охраны, старшина повернулся к женщинам.

— Вы, дамочки, главное, ничего не бойтесь…

Сзади подошел лейтенант.

— А ты что тут делаешь, Еременко? Я же ясно сказал — возьми бойцов… Да и поищи там в развалинах что-нибудь съедобное, что-то эти гады ведь жрали. Надо хотя бы раз по-человечески накормить женщин перед эвакуацией.

— Так точно, товарищ лейтенант, — козырнул старшина, — приказ понятен, разрешите идти?

— Иди, старшина. — Лейтенант посмотрел на столпившихся перед ним женщин и представился: — Петр Борисов, разведотдел штаба Черноморского флота, лейтенант. Бояться действительно не надо. Скоро придут машины, и вы поедете в Евпаторию, в госпиталь. Там особист, конечно, поспрошает, это само собой, но если совесть чиста, то и вам ничего не грозит…

— Товарищ лейтенант… — Я сделала шаг вперед. — Военврач 3-го ранга Лапина. Нельзя нас сейчас кормить «по-человечески». Хоть и хочется, но нельзя. Нам сейчас есть понемногу надо, и лучше всего жидкое, а иначе так можно и умереть.

— Понятно… — Лейтенант озадаченно сдвинул на затылок шапку со звездочкой. — Спасибо, товарищ военврач 3-го ранга, просветили… — И тут мы увидели, что это обыкновенный, пусть и опаленный войной двадцатичетырехлетний мальчишка с проседью на висках…