Уже позже, когда всех нас накормили горячим жидким бульоном, сваренным из немецких консервов, когда невиданный винтокрылый автожир привез в лагерь врачей и почему-то кинооператоров, когда нас сажали в огромные тентованные грузовики неизвестной марки (наверное, американские), у меня вдруг шевельнулось предчувствие чего-то непонятного, что ожидало нас впереди. Обычная жизнь кончилась, началась неизвестность.
Тогда же и там же
Старший лейтенант разведотдела Черноморского флота Петр Борисов
Лязгая гусеницами, последняя боевая машина пехоты скрылась за поворотом дороги. Вот до нас уже перестал доноситься надсадный гул дизелей. Теперь слышался только свист штормового ветра да чей-то тихий плач. Мне говорили про зверства фашистов, а я не верил. Думал, что это пропаганда. Не могут же люди быть хуже диких зверей. Ведь даже зверь не убивает бессмысленно. Оказывается, могут, только вопрос, можно ли называть фашистов людьми…
Штабеля раздетых женских трупов, сложенные за бараками, говорят о том, что нет, нельзя. Нелюди они. Там и есть самое настоящее место скорби. Это мы, мужчины, виноваты, что не смогли остановить врага и защитить наших женщин. Но нечего стонать: ребята уже раздевают догола трупы охранявших лагерь эсэсовцев и полицаев. Надо составить список оставшихся в живых женщин…
Закончил и попросил их вернуться в бараки. Там хоть немного теплее. Девяносто пять человек осталось в живых — негусто. Примерно вдвое больше тел в штабелях за бараками. Еще пятеро было убито при обстреле бараков немецкими пулеметчиками с вышек. И тринадцать человек ранено, из них четверо тяжело. Подзываю к себе бойца с ранцевой рацией.
— Антонов, ко мне!
Эта рация по компактности, конечно, не идет ни в какое сравнение с обычными для ОСНАЗа ручными рациями, но зато имеет куда больший радиус действия, и позволяет связаться и со штабом бригады в Симферополе и госпиталем в Евпатории. В придачу ко всему имеет форму плоского металлического ящика с двумя лямками и весит двенадцать килограмм.
Связываюсь со штабом бригады. Дежурный связист переключает меня на начальника штаба подполковника Ильина. Докладываю обстановку. Все сухо, точно, строго по делу. В ответ поступает сообщение, что к нам из Симферополя вышла колонна трофейных грузовиков, а с аэродрома Саки уже вылетел транспортный вертолет с врачами и журналистами. Наша задача — оставаться на месте и обеспечить порядок и безопасность.
Командую своим бойцам, не задействованным в наблюдении за местностью, чтобы они оттащили с плаца тушки эсэсовцев и полицаев. Ворчат, но делают. Ведь транспортный вертолет вот-вот прилетит. Вот ведь придумали люди — никакого сравнения с У-2. Сесть может хоть прямо на голову, а перевозит четыре тонны груза или два отделения пехоты. Слышен рокот двигателя, его не спутаешь с самолетом. Кажется, вертушка летит к нам!