В общем, в конечном итоге бабка с дедом была вынуждена сдаться и пустить в квартиру проверяющих. Причем, не одних полицейских, а целую делегацию! Топу, что еле в комнату поместившеюся. Мы — изображали из себя спящих! Будто при таком шуме, реально можно спать, а тем более уснуть…

Громко топая сапогами и тапками, в комнату ввалилась толпа. Потом включили свет, когда первые ряды уже были у наших постелей, на застеленном диване. Одеяло с нас было скинуто, мы — мгновенно проснулись. Ошарашенно оглядели, увидели толпу хмурых лиц — соскочили сидя на койке и прижались друг к дружке. Потом и вовсе отползли подальше к углу, делая испуганные-принапуганные глаза.

— Ну вот! Вы их напугали! — протиснулась сквозь толпу бабка, увидевшая наш вид.

— Это они! — взревела какая-то тетка, и кинулась на нас, но была остановлена полицейским, схватившего её почти поперек талии, — Они избили мою дочку! — продолжила верещать баба, силясь дотянутся до нас своими культяпками, заставляя нас сильнее жаться в угол, — У неё теперь никогда не будет детей! НИКОГДА! Изверги! Пустите меня! — обратилась она к служителям порядка, и парочке людей из соседей, что тоже решили помочь подержать буйную, — Я разорву их своими руками! Верну им все то, что они причинили моей ДОЧУРКЕ!

Копы, впрочем, не торопились что-либо предпринимать по отношении к даме. Они вообще прекратили её держать, видя, что есть другие люди, способные это сделать. Копы, достали какой-то приборчик, и навели его на нас, ожидая какой-то реакции, каких-то показаний.

— Это не они. — выдал тот, что держал прибор.

И в этот миг, мужики, лед пятидесяти-шестидесяти на вид, на пару удерживающею одну тощею бабу лет сорока, удержать её не смогли. Рубаха и ремень, за который они её держали, чтобы слишком не лапать, лопнули, и буйное существо, пускающее слюни и сопли, кинулось на нас. По несчастливым стечениям обстоятельств, ближе к ней была сестра, так что она кинулась именно на неё.

Обхватило всё её хрупкое тельце, фактически сев сверху, зажав в угол меж койкой шкафом и стеной, отбросив меня прочь в движение, пользуясь превосходством массы, и тем, что я не применил магию, и схватившись за лицо девчонки обеими руками, процарапала кровавые полосы по щекам Лины ногтями, оставляя заметные борозды. И этого ей было явно мало! И «заботливая женщина», сунула свои пальцы в глазницы взятой в плен девчонки, желая выдавить или выцарапать гляделки ненавистной ей девки, что столь жалобно смотрит на неё, не понимая момента.

Но к счастью, Лина, к этому моменту уже всё прекрасно понимала от и до, и успела среагировать и перестать на полном серьёзе изображать бедную овечку. Так что выдавить её глаза этой бешеной самке собаки не дано даже при всём безумном желании это сделать.