— Сдаёшься? — говорю я, стоя вместе с сестрой в спальне, а голос мой звучит так, словно мы в детской.

Мать вздрагивает, отрывает лицо от своих рук, мгновенно переставая реветь. Озирается по сторонам, пытаясь понять, откуда идет звук.

— Сдаешься? — вновь говорю я, и слегка толкаю сестренку плечом, чтобы та тоже что-нибудь сказала.

— Хи-хи-хи-хи, — вместо слов издает она смех.

— Ах вы… — мгновенно высохли слезки на матеренном лице.

И она даже предприняла порыв встать, но не стала этого делать. Вместо этого выглянула за дверь в коридор, поглядела направо, налево, прислушалась, не слышен ли топот детских ножек? Не услышав его, закрыла дверь в комнату и отошла на два шага от неё. Замерла… кажется решив, что наши голоса ей приглючились.

— Мы тут.

— Где вы⁈ — чуть не плача.

— Не выйдем, пока не сдашься! — восклицает сестра звонким голосом.

А я ухмыляюсь, ведь мать уже десять раз сдалась и сказала об этом вслух, просто мы в это время были не тут. Ну и сказано это было не так, как нам надо.

— Сдаюсь… — проговорила мать.

— Обещаешь нас не водить в больницу? — продолжила сестра набивать себе цену.

— Обещаю… — понура произнесла мать на выдохе, опуская плечи, голову и даже как-то осунувшись, — Все равно уже опоздали.

— И в школу! — выдвигаю я еще одно условие.

И «разбитая горем женщина» тут же обращается в ротвейлера пред уткой. Какую еще школу? Да вы что, охренели⁈ Да я вас сейчас… где мой ремень⁈' — так и читалось на её лице, крупным шрифтом.

И я не смог сдержать улыбки, появившейся на моем лице. Сестра дернула меня за руку, как бы спрашивая «ну что там?» и я сделал стену перед нами экраном, показывающим детскую, словно бы мы стояли пред стеклянной стеной.

Стойка на слово-триггер у матери быстро прошла, но вот боевой задор, и желание нас поскорее выдрать — нет. Она отошла от двери еще на метр, и почему-то метнулась к окну. Заглянула за шторы. Где уже смотрела не раз, и одну штору с гардины уже даже сорвала — а не будь гардина зачарованной, оторвала бы и её с потолка!

Все же крепление у шторы было хорошим, гардина тоже, как и штора, а вот крепления к потолку — было швах. Но по итогу досталось все шторе — она не была зачарованной, а крючки-крепления, все же устояли пред весом и бешенным рывком, распределяя нагрузку меж собой.

За шторой нас конечно же тоже не оказалось, и в кармане с радиатором отопления тоже — мы бы туда и не поместились. Под столами тоже не было никого, под матрасами, за столами, в шкафу, вещи из которого уже валялись на полу, да и в вещах нас тоже не было. Вот совсем не было, и я не смог не улыбнутся, глядя на такую целеустремлённость. Её бы энергию, да в мирное русло!