— Просто нам жить негде, — тихо пробормотал он себе под нос, — после бедствия… наш дом. работа… — и поплелся обратно к машине, не поднимая головы.

— Он что, нас разжалобить хочет? — поинтересовалась сестрёнка у ушастика Павла, оборачиваясь к нему лицом, выгибая шею, и тело в пол оборота.

— Нет, он вполне реально бездомный. — помотал головой охотник. — Он один из тех, кто помогал нам строить баррикады, защищая свой район, — сказал охотник, глядя в след водителю, что остановился у машины, к нам спиной, и явно слушая беседу, лелея робкую надежду на некий благой исход, — К сожалению, всем чем сейчас мы можем им помочь, это найм на работу по профилю, на такие вот разовые акции. Хотя эта акция определенно затянется на месяц другой, — прошептал слухач едва слышно, отвернув голову в сторону, поглядывая на очередь из машин с телами тварей, — Слишком много там тел, как не спеши…

— Ну, тогда пусть поживут пока у нас, — пожала печами сестра, отдавая легкомысленное распоряжение, и я выпучил глаза. — Что? — заметила мои глаза сестренка, — Выдадим им одну из башен! И пусть сидят себе там, места хватит.

— А семьи их куда денешь? — сказал я, мужчина кажется заплакал не поворачиваюсь, а из соседнего грузовичка, выпал еще один кадр с мятой шапкой, а охотник ассоциации нахмурился, что-то обдумывая и просчитывая.

— А что с ними? — захлопала сестрица глазками, — Пусть живут вместе, — пожала она плечами, глядя на меня, — Квартирки в… пятьдесят? Да, пятьдесят квадратов на всех хватит! Это… по две квартиры на этаж… двадцать семей мы спокойно примем.

Мужик-спина и шапка, продолжал тихо реветь, вздрагивая плечами, а его товарищ, только вышедший, отвлекшись лишь на миг, подозвал какого-то своего товарища из третей машины. И кажется минут через пять, уже всё будут знать о том, что тут раздают халявные хаты.

— А деток их куда денешь? — сестрица захлопала глазами, — Сопливых карапузов, что будут вечно везде мазать свои сопли, бегать, визжать, орать… — сестра нахмурила брови — я попал в цель! — дёргать тебя за юбку и стремится под неё подлезть.

— Получат! — показала она кулак, намекая на расправу.

— Убьешь их?

Сестра тут же стушевалась, и замотала головой.

— А если силу не рассчитаешь?

Она в ответ посмотрела на меня с видом «Издеваешься? Да?».

— А если они драться полезут, как та дворовая детвора?

Плачущий мужик, что продолжал все это слышать и слушал, стиснул зубы. И явно хотел развернутся, возможно кинутся в ноги на колени, и точно начать утверждать «Не полезут! Не полезут добрая госпожа!». Но сдержался… не иначе как чудом и огромным напряжением сил! Ведь дёрнулся уже! Дернулся!