— Хорошо, пусть будет тридцать копий-снарядов. — сказал генерал, прекратив катать ручку, — Но учтите, я не торгуюсь.
Павел глухо простонал, на этот раз в слух, но все же натянул на себя улыбку, взглянув на собеседника.
— Хорошо, я попробую все организовать.
И да, он прекрасно понимает, что его сейчас нагло используют, и просто прощупывают почву, на предмет его влияния на детей и их возможности. И его это в принципе устраивало! Ведь такая позиция позволить создать буфер, и прийти к хоть сколько-то вменяемым отношением с заинтересованными сторонами. Товар, в обмен на товар, услуги или ценности. Банальный бартер по природе. Но по факту и купля деньгами, тоже бартер, как ни глянь.
К тому же, торопится с выполнением заказа он тоже не будет, да и детей попросит выдавать копья маленькими партиями — пусть думают, что их производительность ограничена! Это не позволить засыпать их требованиями о создании миллионных партий всего и вся, ограничив аппетит, ну и не уронит ценность продукта за плинтус, обесценивая детский труд, и в конечном счете вытягивая из них все соки, и впрямь потихоньку сводя в могилу. Ведь эти копейщики-создатели-каменьшики, как ни глянь, а тоже могут уставать и выматываться. И Павел это уже несколько раз видел.
Вот только ему, похоже придется продолжить выматывать себя, ради их блага. У него назначена встреча с Мандарином, хозяином земель Вана. И без этой встречи с ситуацией никак не разобраться. Только он, помимо вояк, имеет хоть какое-то влияние на партию, как представитель старой аристократии, ну и в принципе, в провинции все подчинено его власти, и как он скажет, так все и будет. И неважно, что в городе он бывает не чаще двух дней в неделю, торча все остальное время в префектуре на балах.
Глава 21
Несчастный фундамент нас вымучил знатно. Сначала все подгони, поймай… а потом твори, соединяй, фиксируй… пока он опять подумывает уплыть. Возникло ощущение, что вода с поверхности, неторопливо проникает в глубину вдоль ствола сваи, разжижает почву, и она… в общем, приходилось вновь регулировать высоту. Ловить, выводить, думать о том, что надо бить сваи под углом, а уж потооом…. А потом приперлись гости! В пять утра!
Одинокая семья, муж жена и двое ребятишек, подошли к набережной, к оградке у реки, средь ночи и моросящего мелкого противного холодного дождя! И стали там чего-то ждать, разве что руками не помахивая, одним своим видом привлекая внимание. С чемоданами и сумками…. В общем, тот перебежчик от того депутата привел своих родичей в ночи!
И ему это даже сильно в укор не скажешь — до двух часов ночи тут, на набережной, тусовался некий народ, и не факт, что с приходом дня, не начнет тасоваться новый. Что Павлу опять не придётся объяснять неким особо важным и напыщенным гражданам, насколько они неправы, и куда им стоит пойти, пусть и культурно. А уж его фигуру в той толпе, что бродила вдоль бережка вечером заметить несложно — гигант среди лилипутов! Взрослый, средь детей.