— Но вы же можете им приказать! — захлопал глазами этот уж, начав извиваться сидя на кресле, словно настоящая змея, и шило в опе.

— Охотники не армия. Тем более если это вольные охотники, а не служивые.

— Но… — захлопал глазами собеседник быстрее, и перестав кривляться, перегнулся через стол, предлагая Павлу тоже податься вперед, — разве у оружия есть мнения?

И Иф глухо прорычал в душе. Ведь слышал эту фразу буквально час назад! От партийного руководства. И именно поэтому он тут! И видимо этот уж придерживается того же мнения, либо ему уже спустили по инстанции нужную инструкцию.

— Если оно ходит, говорит и думает, да есть. — ответил председатель как ни в чем небывало, словно бы и не рычал сейчас в душе, и просто ведет обычный разговор, так как вполне предсказывал подобный исход разговора, и заранее придумал, что отвечать на подобный вопрос.

— Ой, вы! Вы так думает⁈

— А вы полагаете, что не думающее существо, смогло бы сделать то, что сделало? — намекнул охотник на то, что было при обороне, и собеседник нахмурившись задумался.

— Думает или нет, — сказал он, катая ручку по столу, и смотря только на неё, — а когда срок жизни снаряда всего пара лет максимум, его нужно использовать по максимуму, — сказал он спокойным голосом, без крикливых эмоций, что были мгновение назад, и словно бы это сейчас говорил совсем иной человек. — Когда потенциал столь огромен, а времени столь мало… все хотят покатать эту игрушку у себя.

Павел вновь прорычал в душе, синхронно с глухим рыком внутреннего волка. Стало резко обидно, и даже мерзко от таких вот слов! От того, что детей сравнили с игрушками, которыми нужно вдоволь наиграться, пока не сломались! Что никто, вообще никто! не видит в них ни людей, ни охотников. Просто… самоходное оружие, что еще и говорит, и порой отказывается слушаться из-за своего некого «личного мнения».

И это, почему-то задевало его больше всего! Словно бы вся стая вокруг, глумится над волчатами, паре щенков. что уже в молочном юном возрасте, притаскивают собратьям добычу, неподвластную прочим. И только он, старый волк, видит, что именно эти щенки, смогут привести коллектив к процветанию! Или же не выдержат издевок, обидятся и… уйдут?

Почему-то Павел вдруг резко понял, что они, эти дети, ведь и правда могут просто уйти! Исчезнуть, растворится… и не всплыть ни где более! Не в соседней стране, ни на другом континенте! Покинуть мир так же, как они в него пришли. Родится где-то ещё, и попытать шанс там. И первый ли это мир, на их пути-попытке?

Все же первый, — решил он через мгновения, вспоминая, ка кони смотрят на свою человеческую мать, — они никогда до этого не проходили через такое, через рождения. Монстры… рождаются как-то иначе! И не имеют матерей и родителей вообще, либо чувства к ним совсем не такие как у людей. И именно эта женщина… держит их здесь, и заставляет бороться. И трудится на благо человечества. Очень сложная ситуаций.