— Вот так вот всегда. — сказала их мать, и подняла глаза на мужчину. — И даже самовар прихватили, сорванцы! — самовар тут же выскочил из стола, и мгновенно закипел, а на столе рядом появились пряники, баранки и заварник с чаем.
Но женщина, глядя на все это, лишь прицокнула языком. И со вздохом вернулась к каталогу.
Павел задумался — а как они собственно узнали, что матери что-то нужно? Наблюдают удаленно? И… насколько удаленно они могут так видеть? И насколько детально и подробно? — но обдумывать эту мысль не стал, а стал вместе с женщиной изучать каталоги мебели. Прикидывать как бы выглядела в реальности та или иная мебель, и насколько бы она была хороша. Рассказывать личный опыт обладания определенным видом шкафов и коек, накопленный за годы жизни, ну и так далее тому подобное, болтая, не затыкаясь.
И женщина, к середине разговора наконец оттаяла! Начала охотно участвовать в обсуждении, делится мнением, спрашивать, советоваться, ну и всячески проявлять свой живой интерес. Словно бы и правда, без работы фантазии по представлению каталожной мебели в реальности, без выдвижения из стен её готовых образцов, для неё эта тема была безынтересна и безыдейна. Но возможно… она просто немного страшится собственных детей. Все же они… охотники! Пятерки! Почти что всемогущи. А она — обычная женщина.
Глава 12
Дети вернулись из… того, где они были, примерно через час. Выходя из стены, словно бы там был дверной проем, и что-то обсуждая на ходу. В руках у них ничего не было, шли налегке, так что Павел даже на мгновение испугался и расстроился — не получилось! Но потом вспомнил где он и с кем и расслабился. Повернувшись к ним, на своей высокой табуреточке.
Но прежде чем успел открыть рот и сказать слово, голос подала мать деточек:
— Вот этот вот пуфик хочу! — указала она пальчиком на пуфик в каталоге, делая вид лица слегка капризным, но совершенно точно бескомпромиссным «Хочу и всё!».
А пуфик там… безвкусный и безыдейный! Павел с ней буквально пять минут назад обсуждали, насколько это убожество из убожеств. Безвкусица, гадость и мрак! Насколько он… ущербный… за девять тысяч Юнь! И это, его бешеная и неоправданная цена, тоже была предметом продолжительного обсуждения, занявшая примерно треть всего времени, что они тут пили чай вдвоем.
Девочка сощурив глазки, уставилась на это убожество на бумаге. А мальчик, крякнув, жестом руки, вывел из пола точно такой же пуфик, но сделанный из камня.
— Нет! Не то! — обижено свела бровки женщина. — Я хочу этот! И только этот!
— Да чем наш хуже! — вывела девочка второй, почти такой же пуфиг из камня, отличающийся от пуфика брата только фактурой камня-сырья, из которого он сделан, — Шикарный же пуф! — указала она на него двумя руками.