— За что? — не понял я, и развернулся к ней лицом полностью, дабы не говорить «через плечо».

— Даже став сильнее, я не могу тебе помочь. Я такая…

— Какая?

— Трусиха!

— Да ладно тебе! Все трусы носят! — усмехнулся я, и вроде как даже сумел немного поднять сестре настроение, — не переживай.

И вновь обернулся к двери, но через мгновение вновь обратился к сестре, кинув через плечо:

— И, кстати, я позаимствую твою броню! — она почему-то схватила себя за плечи, словно пытаясь обнять, — мы же договорились, что по дому ты будешь ходить без брони, да?

И шагнул в нарисованную дверь.

Брат ушел, а за мгновение до того, как он скрылся в зеве чудовищной пасти в стене, с Лини пропала и её броня. Теперь она чувствует себя не просто маленькой и беззащитной девочкой пред пастью ужасного чудовища, но еще и голой! Маленькой голенькой… и все такой же слабой и беспомощной, какой она была годы назад, до того, как брат взялся за её тренировки.

С тех пор, как два года назад, Лини решила помогать брату в его работе на той стороне, для неё прошло уже больше десяти лет. Десять лет проведенных в карманном измерении брата не прошли для девочки незаметно, и с точки зрения прожитых лет, ей сейчас уже семнадцать.

Она уже даже не подросток в полном мере! Не взрослая тоже, но… юная леди, что готовится вступить во взрослую жизнь. Правда вот тело… росло так же, как если бы этого ничего не было. Росло так же, словно бы ей было сейчас семь, и она просто обычная девочка. Не по годам развитая, сильная, и безумно выносливая! С реакцией матерого вояки, навыками убийцы, и инстинктами участника боевых действий.

Брат хорошо её натаскал! Пусть она и ни разу не видела настоящего боя — гоблины не в счет, они слишком слабые. Возможно даже слишком хорошо натаскал! Ведь Лине тяжело себя сдерживать с чужими людьми, и все время кажется, что это маникены, которых нужно нашпиговать копьями или забить кулаками, чтобы они отстали и исчезли.

Даже с теми вшивыми похитителями она чувствовала себя примерно так же — просто глиняные куклы, что получив смертельный удар, почему-то не исчезают. И она понимает, что это не правильно, так не должно быть, это бесчеловечно… но она может признаться хотя бы самой себе — ей не хочется ничего менять в подобном восприятии мира.

Как и не хочется взрослеть и становится старше. Зачем? Тело детское, все видят в ней ребенка, а потому пусть и восприятие мира будет тем же! Ей бы вообще хотелось, чтобы время застыло, и они с братом навсегда остались такими! Веселыми, дурашливыми, играющими во всякие активные игры в его карманном измерении… и чтобы родители тоже были, такими как есть сейчас, пусть они и иногда раздражают «юную воительницу» своим поведением и нежностями.